Книга Роковая Роксана, страница 40 – Ната Лакомка

Увертюра набирала звук и темп, и мама зашептала сквозь зубы:

— Сиди здесь, Рокси. Я хочу, чтобы ты осталась.

— Мама, это неприлично, – зашептала я в ответ.

— Вот и замечательно, - заявила она всё так же – шёпотом. - Если граф скомпрометирует тебя, то точно женится.

— Мама! – только и успела сказать я, когда она с улыбкой выпорхнула из ложи, оставив нас с графом Бранчефорте наедине.

Очертя голову, я бросилась следом, но королевский эмиссар был проворнее и оказался передо мной, преграждая дорогу.

— Думаю, вам лучше остаться, леди Розенталь, - сказал он дружелюбно. – Опера уже началась.

— Пустите, - потребовала я, глядя в пол.

Но граф не сделал ни шага в сторону.

— Даже ваша матушка не возражает, чтобы вы посмотрели представление вместе со мной, - сказал он.

— Свою судьбу решаю я сама. Даже моя мать не вправе решать за меня.

— И всё же останьтесь, - произнёс он и взял меня за руку. – Иначе мне придётся вас скомпрометировать, - он поцеловал моё запястье повыше перчатки, - и тогда вам придётся выходить за меня замуж.

— Как это вы меня скомпрометируете? – спросила я, резко отступая и пряча руки за спину.

— Например, поцелую, - подсказал он вкрадчиво. – В губы. Когда все смотрят на нас. А сейчас как раз смотрят все. Даже певцы. Вы этого хотите? Чтобы я вас поцеловал?

Мог ли он поступить так? Я смотрела на него, а он смотрел на меня – доброжелательно, ласково, но в уголках губ угадывалась ироничная улыбка. Он может. И не факт, что потом согласится на свадьбу. Король его с удовольствием поддержит, если будет необходимость. Не меня же королю поддерживать.

— Хотите этого? – граф шагнул ко мне.

— Нет, - грубо ответила я и быстро села на своё место, уставившись на сцену, но ничего не видела, потому что перед глазами, как заколдованное, маячило насмешливое лицо графа.

— Рад, что вы согласились составить мне компанию, - поблагодарил Бранчефорте и сел в кресло, словно бы ненароком передвинув его поближе к моему.

На сцене иудейские патриархи обсуждали судьбу города, осаждённого врагами, но я переживала сейчас самую настоящую, не театральную осаду.

— Эти пунцовые розы так вас украшают, - сказал граф, поставив локоть на перила и повернувшись ко мне. – Вы очень красивы, леди Розенталь, но с розами в волосах – просто богиня.

— Или демон? – сказала я резко, упрямо глядя на сцену и не поворачиваясь к графу ни на дюйм. - Если думаете, что я сделала это чтобы вас позлить, то ошибаетесь. Розы – мои любимые цветы, я всегда украшала причёску именно ими. Не вижу смысла менять свои привычки только из-за того, что вы рассказали мне какую-то сказочку про демона с розами.

— Я и не думал обвинять вас в чем-то, - возразил граф. – Мне всего лишь хотелось, чтобы вы украсили волосы теми розами, что я подарил вам.

— Простите, что разочаровала, - сказала я без малейшего раскаяния. – Кстати, с каких это пор вы друзья с Харальдом?

— У меня талант быстро обзаводиться друзьями, - ответил он.

— Вот в этом я сомневаюсь, - я продолжала смотреть на сцену, где уже появилась вдова Юдит, обещающая очаровать вражеского военачальника и спасти город. Зазвучали первые такты знаменитой «вихревой» арии,[1] в которой Юдит изливала всю свою горечь и печаль о вдовьей доле, вспоминая о радости семейной жизни с покойным мужем.