Книга Заложник страсти, страница 27 – Ната Лакомка

Брабант - всего лишь город на границе Иллирии. Город, каких множество. Ему не сравниться богатством и великолепием со столицей Иллирии - Санчей, но он может противостоять алчности этой ненасытной красотки, которая стремится поглотить все свободные города, объединив их под своей единоличной властью, хочет присосаться к их казне и высасывать золото и прочие богатства, заполняя свою бездонную утробу.

До недавних пор Санче было не до нас - умер король Жилорамо, последний из рода Девитиатов, и в столице началась война - но не посредством мечей и копий, а посредством ядов и кривых кинжалов.

Мой род и род моего первого мужа насчитывал почти пятьсот поколений, а род Капра, которые возвысились и получили трон благодаря убийствам и интригам - всего пять. И эти выскочки, предки которых пасли коз на горных склонах, сейчас примерили корону и учили других, как жить. Молитвы, аскеза, покаяние, отрицание всего мирского с бесконечными проповедями о том, как сладко будет всем после смерти - вот что было основой их правления. Я видела в этом лицемерие, потому что многие рассказывали, что сами Капра не живут так, как учат. И в королевском дворце происходят такие гнусные оргии, что рассказывать о них неприлично даже в темноте.

Лорды Брабанта уговаривали меня не ехать в гнездо ядовитых змей, но я решила по-своему. Воевать с врагом легче, если знаешь его слабые стороны. Вот и в этой поездке я надеялась, что мне удастся вызнать слабости Капра. Но было еще одно. Что бы там ни говорили, моим лордам все же претило, что ими командует женщина. Эта миссия была необходима и для того, чтобы показать моим подданным, что именно меня признают правительницей Брабанта в столице, и что только я могу править, потому что Гоффредо еще не исполнилось двадцати.

И вот теперь я возвращалась с победой.

Со мной были богатства из сокровищницы Санчи, договор о льготах по налогам, и самое главное - заложник из королевской семьи. Тем самым, столица была сейчас целиком и полностью в наших руках. Если, разумеется, король дорожил жизнью младшего сына.

Такие мысли посещали меня, пока караван двигался к Брабнту.

Что касается принца Марко - он веселился вовсю. То устраивал скачки наперегон, то на привалах вызывал кого-нибудь на рукопашный поединок, не делая различия, кто перед ним - простолюдин или рыцарь. Еще он откровенно любезничал с девушками из деревень, где мы останавливались, щедро одаривал их серебряными монетами за молоко, пироги и яблоки, и целовался напоказ с хорошенькими селянками. Я была уверена, что если бы не усиленная охрана, он бегал бы к ним и ночью. Но когда его остановили в первый раз - не стал протестовать, не возмущался, и больше не предпринимал попыток ночных вылазок.

Вообще, он был на редкость покладист, не сыпал колкостями и всячески показывал, что доволен и поездкой, и компанией. Я наблюдала за ним издали, не желая выказывать интереса к его персоне на виду у своих людей.

Мы почти не разговаривали с Марко в дороге, но когда показались величественные стены Брабанта, принц сам подъехал к моей карете, чего не делал за все время путешествия.

— Он именно такой, как рассказывают - неприступный и грозный, - сказал Марко, любуясь городом. - И в самом деле - неуязвимый? У любого колосса есть слабые места.