Книга Четвертый брак черной вдовы, страница 48 – Ната Лакомка

Дон Вилфредо оказался типичным банкиром в представлении Хоэля — маленьким, толстым, в парике и в белом стоячем воротничке. Кабинет у него тоже был под стать — скромный, просто обставленный, но перья были самые лучшие, а чернильница — из агата с позолоченной пробкой.

— Очень рад видеть вашу светлость, — заюлил банкир, предлагая гостю присесть в удобное кресло и придвигая графин с лимонадом.

Панчо окинул Хоэля подозрительным взглядом и удалился, прикрыв двери, но далеко не ушел, потому что в коридоре слышалось собачье поскуливание.

— Чем обязан такой чести? — суетился банкир вокруг посетителя. — Обычно с клиентами работают мои помощники, но вы пожелали встретиться лично, и я не мог отказать

— Да вот женился, — сказал Хоэль небрежно, отказываясь от лимонада, — и стало интересно — а кроме титула деньги мне полагаются?

Он сразу понял, что не ошибся — взгляд у дона Вилфредо стал холодным и цепким, хотя улыбка порхала на губах, как бабочка.

— Сожалею, ваша светлость, — запел он, — но всеми капиталами распоряжается ваша милая жена.

— Всеми? — уточнил Хоэль. — А состояния покойных мужей?

— И ими тоже, — любезно объяснил банкир. — Только донна Катарина является полноправным владельцем всего состояния. По воле ее покойного отца, все должно перейти дочери и ее детям.

Хоэль мигом насторожился:

— А что, есть дети?

— Увы, нет, добрый дон, — скорчил скорбную мину банкир, — но мы не теряем надежды.

— Вы тоже в этом участвуете? — не скрывая насмешки, спросил Хоэль.

Дон Вилфредо понял промашку и поспешил объясниться:

— Конечно же, я не так выразился! Глупо получилось, прошу меня извинить! Просто мы все так переживаем за бедную Катарину

— А каково состояние моей жены? — перебил его новоявленный герцог.

— Состояние дель Астра только в золотых слитках оценивается — затянул банкир.

— Покажи документы, — велел Хоэль.

Петь банкир сразу же перестал, и это не могло не насторожить.

— Покажи завещание и бумаги по капиталам покойных мужей, — развалившись в кресле, Хоэль наблюдал за ним из-под полуопущенных ресниц.

— Сожалею, — ничуть не смутился дон Вилфредо и огорченно развел руками, — но бумаги хранятся в столице, в головном отделении Я запрошу их, если угодно, но это займет время и…

Хоэль вскочил из кресла так стремительно, что дон Вилфредо не успел и глазом моргнуть, а в следующее мгновение банкир оказался прижатым правой щекой к столешнице и только хрипел, потому что стальные пальцы передавили ему кровоток на горле. Парик свалился на пол, и Хоэль брезгливо пнул его к стене.

— Брехню оставь собакам, — сказал он тихо и ласково, вытягивая из позолоченного подстаканника перочинный нож. — И врать мне не надо, я это очень не люблю. Так что сейчас ты покажешь мне бумаги, и, желательно, оригиналы. Говорят, ты — крестный дочери доброй донны Флоренсии? Ни за что не поверю, что эта умная женщина будет держать подлинники где-то и у кого-то, а не у любовничка под боком.

Дон Вилфредо бешено завращал глазами, уже багровея, и только тогда Хоэль чуть ослабил хватку, давая банкиру глотнуть воздуха, но продолжая держать его прижатым к столешнице, прихватив за мясистое ухо.

— Как вы о донне Флоренсии — тут же заблажил банкир, когда смог говорить, но нож возле самого носа заставил его замолчать.