Книга (Не) люби меня, страница 96 – Ната Лакомка

Король внимательно посмотрел на меня, и глаза его опасно блеснули при свете свечей.

— Тогда приступай, – сказал он, разжал объятия и шагнул к постели.

Король сел на кровать, потом лег на спину, опираясь на локти и не сводя с меня глаз. Грудь его вздымалась и опускалась – сильно, размеренно, а набедренную повязку приподнял возбужденный член.

Я постаралась увидеть Ланварского волка другими глазами – не глазами замужней леди, верноподданной, а глазами женщины, которая свободна от морали и обязательств. Он был широк в кости, но это не портило его, настолько гармонично он был сложен. Несколько старых шрамов виднелись слева на груди и на плече, поросль темных волос сбегала от пупка ниже. Король лежал передо мной в обманчиво-вальяжной позе, но я видела, как бугрились мышцы на руках и мощных ляжках – он готов был напасть в любой момент. Напасть, уволочь, подмять под себя… И в самом деле – зверь, а не человек.

— Ты хорошо подумала? – спросил он, позволяя мне разглядеть его во всей звериной красоте. – Если сейчас сделаешь шаг вперед, назад пути не будет, но принуждать тебя не хочу.

— Вы и не смогли этого сделать, – ответила я и встряхнула волосами, – принудить меня. То, что я здесь – только мое решение, а совсем не ваше желание.

Он усмехнулся, но ничего не сказал, а я продолжала смотреть на него, не двигаясь с места.

Это было странно – стоять обнаженной перед чужим мужчиной, пусть он уже и видел мою наготу. И я усилием воли прогнала смущение и страх. Передо мной лежал красивый и опасный зверь, и теперь мне предстояло стать таким же зверем, отдавшись природе, заставив молчать разум.

Смогу ли я?

Он говорил правильно – священный трактат любви учил ублажать мужчину, подчиняться ему. Мне всего-то и надо следовать древнему закону родины моей матери. Просто выполнить то, для чего предназначена женщина.

Я сделала шаг вперед и опустилась на колени между широко расставленных ног короля. Я взяла край его набедренной повязки и поднесла к губам, целуя. Древний жест женской покорности, признание себя рабыней своего мужчины. Глаза Ланварского волка потемнели, и он вздохнул тяжело и прерывисто, а я, положив ладони на его ноги, скользнула снизу вверх дразнящим, легким прикосновением – по выпуклым мышцам икр, по коленям, по бедрам и еще выше.

Он двинул бедрами, желая, чтобы я занялась его членом, но я даже не дотронулась до него, а погладила впалый мужской живот – твердый, как доска, играя завитками волос.

Король глядел жадно, и, казалось, едва сдерживался, чтобы не наброситься на меня. Но я распустила узел его набедренной повязки, действуя нарочито медленно, чтобы помучить подольше.

— Всегда указует на полдень, – сказала я, усмехаясь, когда королевский меч оказался на свободе – уже открыв налитую кровью головку.

— Что? – спросил король хрипло.

— Ничего, – ответила я, не торопясь прикасаться к нему. – Думаю вслух, как бы получше вас приласкать, чтобы доставить истинное удовольствие.

— Тянешь время? – он не делал ни единой попытки поймать меня, притянуть к себе, и вправду предоставив мне полную свободу действий.

Это злило еще больше, чем предательство и ненасытность Вереев. Если те всячески пытались принудить меня, ругая за непокорство, этот, видимо, был уверен, что я уже сдалась, и можно больше не прилагать никаких усилий.