Онлайн книга «(Не) люби меня»
|
— Вы прекрасны, – выдохнул он, – прекрасны и упоительны… Вы кружите голову, как фалернское… — …одиннадцать, двенадцать… Дидье покрыл поцелуями ее плечи, потом спустился к груди, сначала губами пощекотав соски, а потом приласкав откровеннее, втянув один из них в рот и ощутив языком нежность и твердость. Диана порывисто вздохнула и попыталась оттолкнуть его, одновременно считая: — …двадцать пять, двадцать девять… — Без хитростей, Диана, – король снова припал к манящему соску. — …двадцать шесть, двадцать семь!.. – захлебнулась она словами. – Двадцать… Продолжая нежную пытку, Дидье слегка прикусил сосок, и Диана выгнулась, словно предлагая себя ему. Сдалась? Тяжело дыша, король окинул ее взглядом. Она вся трепетала, и, зажмурившись, считала дальше, хотя это ей плохо удавалось – она запиналась и забывала счет через раз. — А теперь повторим то же самое на другой груди, – пообещал Дидье и тут же подтвердил всё действием. Когда его язык коснулся женской плоти, Диана не выдержала. — О, всё! Хватит! – закричала она. – Мне не нравится! Не нравится! — Именно поэтому вы сейчас так прерывисто дышите? – спросил Дидье, поднимаясь выше и почти касаясь губами ее губ, так что можно было впитывать ее дыхание – свежее и ароматное, как яблоки, но пьянившее, как вино. – Считайте… – подсказал он, покрывая короткими горячими поцелуями ее щеки, глаза, виски, шею, и опять подбираясь к груди. — Боже! – всхлипнул Диана, когда он снова приласкал ее языком. — Значит, вам нравится? — …тридцать три, тридцать четыре!.. – торопливо отсчитала она. Потираясь щекой об ее живот, Дидье не удержался и потер член – игра становилась все жарче, и сам он уже сгорал – в огне немилосердном, мучительном, но таком желанном. Больше всего хотелось сдернуть последний покров, разрушая все преграды, ломая все предрассудки, и войти в нее – сильно, глубоко, утишая свою боль, утоляя жажду… Но он сдержался. Взять ее – не победа, Диана должна сама его захотеть, должна прийти к нему сама. Когда он повел дорожку поцелуев от пупка и ниже, сдвигая газовый платок, Диана, досчитавшая уже до пятидесяти, залепетала совсем другое: — Вы же не станете… не станете!.. — Вы забыли считать? — А… а… – она пыталась что-то сказать, но язык ее не слушался. — Вы ведь хотите этого, – Дидье продолжал наступление поцелуями, чувствуя, как она дрожит – и это не дрожь страха. Диана хотела его. Она хотела, хотя и не признавалась. Раздвинь он сейчас ее нижние губы – там было бы все жарко и влажно, но он медлил, выжидал, чтобы не спугнуть дичь, которая одной лапкой ступила в силок. — Нет… – выдохнула она. – Нет… — Тогда просто досчитайте до ста, – напомнил Дидье, – а я продолжаю… Еще дюйм до заветной цели, и Диана заговорила – хрипловатым, дрожащим голосом, путаясь в словах: — Пятьдесят один, пятьдесят два… — Вы не сдаетесь, – мягко заметил король. — И не надейтесь, – она зажмурилась, борясь с собой. – Пятьдесят три… — Только ваше тело уже сдается, – прошептал Дидье. – Я слышал, что на юге не принято стесняться своего тела, вы ведь тоже его не стесняетесь? Оно прекрасно. Оно заслуживает, чтобы его ласкали, чтобы им любовались… — Будем честны, – она приподняла голову, свирепо посмотрев прямо на короля. Глаза ее лихорадочно блестели, женщина дышала быстро, всхлипывая на каждом вдохе: – Я столько времени была одна… Тело – грешно, оно живет по животным законом, но я не животное, и мой разум отказывается подчиняться вам… |