Книга (Не) люби меня, страница 160 – Ната Лакомка

— Не кричи, – она смущенно и раздраженно пригладила волосы, подстриженные, как у пажа. – Я сама обрезала волосы. Иначе не сбежала бы из монастыря святой Магдалины.

Дидье ответил не сразу, пока смысл сказанного дошел до его сознания.

— Я зря пощадил Гилберта, – сказал он, наконец.

— Только не надо никого казнить за меня, – сказала Диана тихо, приникая к нему. – Суди их, как мятежников, как предателей, по закону.

— Я сам решу, кого и за что казнить.

Она вскинулась, как будто это ее он собирался наказывать.

— Ты меня не слышишь! – воскликнула она. – Добавь еще сплетен! Чтобы говорили, что ты убиваешь людей ни за что! Если так хочется отомстить, то лучше разнеси по камням этот бордель, что по недоразумению называется монастырем! А ты… – тут она зло прищурилась, – а ты знаешь об этом монастыре… И позволил, чтобы подобное непотребство было в твоем государстве? Небеса святые! – она схватилась за голову. – Что еще можно было ожидать от сюзерена, который отбивает жену у мужа!

— Этот монастырь существует для исправления блудниц, – сказал Дидье, стараясь не показать, как больно его задели ее слова. – Богоугодное дело, чтобы не дать погибнуть грешницам…

— Там они погибнут вернее! – отрезала она.

Она рассказала обо всем, что пережила, стараясь говорить без волнения, но не смогла сдержаться, и голос ее зазвенел от гнева:

— Я попала туда. Да, я – грешница. Прелюбодейка. Но такое наказание слишком жестоко даже для прелюбодеев! Вместо исправления там вынуждают грешить еще больше!

— Когда я верну корону, то сделаю так, как ты хочешь, – сказал Дидье, прижимая ее к себе и укачивая. – Не оставлю камня на камне. Только продолжай говорить мне «ты».

— Нет, – она опомнилась и вывернулась из его объятий, – иначе тебя еще объявят пособником сатаны за разрушение монастыря. Лучше отмени эти жестокие правила, поставь во главе монастыря богобоязненных людей, а не тюремщиков. Пусть прекратится блуд, и те женщины, что хотят там остаться – останутся и живут набожно, а те, кто захотят уйти – уйдут. Пусть им дадут денег на приданое. Кто захочет – выйдет замуж, кто не захочет, пусть распоряжается деньгами на свое усмотрение.

— Многие опять начнут грешить, – заметил король.

— Но в этом не будет ни твоей, ни моей вины, – сказала она пылко.

Стен Ланвара они достигли в сумерках, когда мост еще не был поднят, но решетку уже опустили. Дидье вышел из повозки и стукнул ладонью по решетке, подзывая стражу.

Сэр Стефан хотел прикрыть короля щитом, но Дидье отказался.

— Я приехал в свой город, – сказал он, мрачно усмехаясь. – И не буду прятаться.

Им ответили не сразу, и, судя по ропоту на башне, стражники не могли решить, что делать. После долгого ожидания, в бойницу выглянул старший и грубо приказал путешественникам уезжать прочь.

— Через три дня коронация принца! – крикнул он. – Бродяг и проходимцев велено не пускать! Если не хотите, чтобы я позвал гвардейцев – убирайтесь!

— Настоящий король здесь! – сказал Дидье веско. – И тебе, Томас, это прекрасно известно. Ты же узнал меня.

— Нет, – ответил стражник, но по дрогнувшему голосу я поняла, что он узнал, не мог не узнать. – Уезжайте отсюда, я не пропущу вас, – а потом он протянул почти просительно: – Уезжайте, здесь для вас опасно.

— Просто открой ворота, и завтра все будет, как прежде, – сказал король. – Поверь мне так, как ты верил мне на поле Морвен, когда мы укрывались одним щитом. И Стефан был с нами. Он и сейчас со мной, а с кем будешь ты?