Книга Монашка и дракон, страница 27 – Ната Лакомка

— С каких это пор ты стал бояться людей? — пошутил Гидеон, поддерживая брата.

— Я?! Бояться?! — так и вскинулся он.

— Вот и я их не боюсь. А тем более — эту девчонку, которая и муху раздавить не сможет.

— Не ошибся бы ты на ее счет, — покачал головой Дилан.

— Сейчас заходим в комнату, а она там с арбалетом и алебардой наперевес, — усмехнувшись сказал Гидеон, останавливаясь перед дверями своей спальни.

— Постой! Она у тебя там, что ли? — Дилан круто развернулся, освободившись от поддержки братниной руки.

— Велел ей перестелить постель и развлечь нас с тобой, — тихо засмеялся Гидеон. — Надеюсь, когда зайду, увижу ее без платка и в ночной рубашке — пугливую, трепещущую, как лань…

— Ты же говорил, она тебе не нравится! — возмутился Дилан. — Сущее пугало!

— Тише, — Гидеон приложил к губам палец. — Зато это будет смешно.

— Все развлекаешься, — Дилан не мог успокоиться.

— Это мое право, — заметил Гидеон спокойно и толкнул двери.

Его ожидало разочарование. Монашка не пожелала прыгнуть в постель, как он на то рассчитывал, и даже не озаботилась одеться поприятнее. Дракон с некоторым изумлением осматривал ее новый наряд. Новый! Коричневое платье — ничем не лучше монашеской хламиды, белый платок, который она намотала на голову и шею, тщательно спрятав пряди волос, а сверху еще набросила головное покрывало — тоже коричневое.

Она устроилась в его кресле, поставив локти на стол, и читала книгу, но при появлении мужчин вскочила, едва не опрокинув свечу.

— Святые небеса, — нарочито изумился Гидеон. — Мне думалось, я зашел к себе в спальню, а попал прямиком в молельню. Мне следует испросить у вас благословения, матушка-настоятельница?

Дилан громко фыркнул за его спиной.

— Я просил развлечь меня и брата, — продолжал Гидеон, легонько отодвигая девушку в сторону и усаживаясь в кресло, в котором только что сидела она, — а ты решила читать молитвы до рассвета? Не пойдет, милашка. Молитвы — не то, что нас с братом интересует.

— Время позднее, я пойду, — сказал Дилан, не скрывая неприязни.

— Оставайся, — сказал Гидеон, и брат послушно замер, — ты же все равно не сможешь уснуть, — он обернулся к девушке и доверительно рассказал: — Когда он пьет, то потом не может спать, как только ложится на подушку — голова кружится.

— Зачем об этом? — сказал Дилан сквозь зубы.

— Она все равно узнает, — отмахнулся Гидеон, — она же такая умная! Жаль только, что весь ум ушел в молитвы, — он глянул в книгу, которую монашка читала перед его приходом, и удивленно присвистнул. — Ты уверена, что не ошиблась? Это не молитвослов. Дилан, ты посмотри, что она читала тут без меня.

Книга была о жизни двух великанов — весельчаках, бабниках и пьяницах, которые попадали в забавные и страшные приключения, демонстрируя наплевательское отношение к королям и церкви. Как раз была раскрыта страница, где младший великан в компании таких же беспутных кутил-друзей прибыл на отдаленный остров, чтобы спросить у волшебной бутылки совета насчет женитьбы.

— Она взяла твою вещь без разрешения, — сказал Дилан. — Это ли не наглость?

— Наглость, — согласился Гидеон, — но я не в обиде. Так что насчет развлечений, Виенн? Обычно мы с братом играем в карты. Может, составишь нам компанию?

Он с удовольствием смотрел, как нежное лицо девушки заливает румянец. Нет, Дилан был не прав, говоря, что девица выглядит так себе. Не красавица из легенд, конечно, но мила. А глаза… В этот самый момент девушка посмотрела прямо на него, и Гидеон снова ощутил прохладу и силу морских волн. Люди думают, что море синее, но это не так. Оно зеленое. Зеленое, как толстое бутылочное стекло. Как изумруд. Как глаза вот у этой монашки.