Книга Жемчужина дракона, страница 86 – Ната Лакомка

— Нет, — он покачал головой, — мы не любовники. Милдрют предана мне, но кроме дружбы нас ничего не связывает.

— Вы уверены? — я сделала первый ход, передвинув фишку.

— Ей кажется, что она влюблена в меня, — сказал он, бросая кости, — но это не так.

— Не так?

— Это жалость, не больше.

— Жалость? — я разозлилась на себя, что задаю вопросы, повторяя за ним, как попугай несравненной Пачифики, но остановиться уже не могла. — Вы проникли мысленным взором в ее сердце и прочитали там, что это жалость и заблуждение?

— А вы считаете, что меня можно полюбить? Вы бы смогли? — ответил он вопросом на вопрос.

— Речь не обо мне, — запротестовала я, забирая у него рожок.

— Конечно, простите.

На секунду пальцы наши соприкоснулись, и меня бросило в жар от этого прикосновения. Я промокнула рукавом рубашки вспотевшую верхнюю губу. Правильно говорила мать-настоятельница — нельзя играть с дьяволом, обязательно доиграешься. Меня всегда злили ее высказывания, но теперь я была согласна с ней всей душой.

— Почему не бросаете? — спросил Тристан, и я, опомнившись, затрясла рожком. — Вы сказали, мужская нагота вызывает у вас брезгливость… Это значит, вы видели мужскую наготу совсем не в романтической обстановке. Где же?

— Вы ведь не желаете вспоминать прошлое, — заметила я, не поднимая глаз. — Разрешите мне поступить так же.

Некоторое время мы бросали кости по очереди, стуком отсчитывая фишками ходы. Напряженное молчание было еще мучительнее, чем полунамеки в разговоре и мои подозрения.

Передавая рожок в очередной раз, Тристан нарушил молчание.

— Сколько король предложил, чтобы вы меня соблазнили? — спросил он.

Я чудом не уронила кости, но Тристан и так угадал мое смятение.

— Я же не совсем идиот, чтобы не понимать, что король затеял, — сказал он. — Хочет возродить племя драконов — все знают о его мечте. Так за сколько он готов был меня продать?

— За сундук золота, — ответила я. — Но я отказалась.

— Я настолько вам неприятен? Я тоже вызываю у вас брезгливость?

— Нет, брезгливости не вызываете, — я старалась говорить спокойно, хотя разговор уже перешел опасную грань. Только теперь опасность была не смертельной, хотя не менее угрожающей для девицы. — Но и помогать драконам возродиться — это не то, о чем я мечтаю.

— А вы мечтаете?..

— Лавандовые поля и спокойная жизнь вдали от драконов. Мне хватило безрассудства отца, — я сначала сказала, а потом сообразила, что сказала, но Тристан, на мою удачу, не придал значения словам об отце, задумавшись о чем-то, и я поспешила направить разговор в другое русло: — Почему у драконов рождаются дети без способности оборачиваться драконами? У нас верят, что небеса прокляли вас за жестокосердие, поэтому вы и вымираете.

— Дракайны потеряли способность рожать детей, — Тристан говорил медленно, будто читал по книге, — но проклятье это или нет — никто не знает. Просто для продолжения рода драконы вынуждены были жениться на человеческих женщинах, а когда смешивается кровь дракона и человека, не известно, чья возьмет верх. Чаще всего — человеческая кровь оказывается сильнее.

— Это значит, что люди сильнее драконов, — сказала я веско.

Тристан только хмыкнул, показывая, как к этому относится.

— И скалы разрушаются со временем, — продолжала я уверенно. — Они не плодятся, а трава, которая умирает и возрождается каждый год, покрывает их до самых вершин, превращая в холмы.