Книга Жемчужина дракона, страница 155 – Ната Лакомка

Я гнала и его, и его посланников, и больше не приняла ни одного подарка.

— Не хочу иметь ничего общего с драконами, — повторяла я раз за разом слугам герцога, и они уходили ни с чем.

В один из летних дней, когда я раскладывала на сушилке пучки лаванды, небо вдруг потемнело, и над домом стрелой промчался золотистый дракон. Он приземлился на поле, смяв кусты лаванды хвостом, и я вышла ему навстречу, чтобы высказать все, что думаю о тех, кто от нечего делать пугает людей и портит мои цветочные грядки. Я ждала, что он превратится в человека, но дракон не спешил менять облик.

«Летим со мной», — раздался в моем сознании драконий голос.

Вот тут я испугалась — не слишком ли была самонадеянна, раз за разом отказывая дракону.

Куда только делись обиды, злость и уверенность в собственной правоте! Я замотала головой и попятилась, готовясь обратиться в бегство, но в голове снова раздался нечеловеческий голос:

«Не бойся. Хочу кое-что тебе показать».

Он изогнулся, подставляя спину, и подвернул хвост, чтобы я могла забраться по нему, как по лестнице. Поколебавшись, я решила подчиниться, и забралась на драконью спину, вцепившись в роговые пластины, растущие вдоль хребта.

Дракон развернул крылья и осторожно взлетел. Я понимала, что Тристан старается лететь не слишком быстро, иначе меня попросту бы слизнуло ветром, но дух все равно захватило, и голова закружилась от высоты. Прижавшись к упругому телу, покрытому чешуей, как броней, я слышала голос: «Не бойся… не бойся».

Когда дракон начал снижаться, я немного приободрилась, потому что мечтала об окончании полета так страстно, как никогда не мечтала получить лавандовые поля.

Я увидела заросли амаранта — он цвел пышно, выпустив алые языки.

Тристан приземлился, и я соскользнула с его спины по гладкому боку, и успела только мысленно застонать, представив, что мне еще надо будет лететь обратно. По золотистой чешуе от шеи до кончика хвоста прошла волной дрожь, и вот уже передо мной не дракон, а человек — Тристан. Голый, красивый, совершенно такой, каким он был в моих воспоминаниях.

— И зачем мы здесь? — спросил я равнодушно, стараясь не показать, что слишком взволнована его близостью.

— Пойдем со мной, — он взял меня за руку, нежно пожимая мои пальцы, — здесь недалеко.

Я позволила ему повести меня, мы прошли немного, раздвигая ветки с алыми цветами, и остановились возле мраморной белой плиты. Тристан смахнул с нее сухие листья и соцветия, и я прочитала выбитую надпись: «Бьянка Корсинари. Возлюбленная жена, любимая мать».

— Нет необходимости проводить панихиду на берегу, — сказал Тристан. — Ее похоронили в каменном гробу, чтобы ведьма не могла вернуться на землю после смерти. Я нашел ее уже давно, и принес сюда.

— Хорошее место, — сказала я. — Здесь везде амаранты. Уверена, здесь ей спокойно.

— Ей нравились амаранты, — Тристан поднес руку к губам, и на его ладони оказалась золотистая жемчужина.

Он закопал ее в изголовье плиты, и сказал:

— Так амаранты будут цвести сильнее.

Потом мы долго стояли у белого надгробия, и рука Тристана нашла мою руку, и пальцы наши переплелись.

— Все еще сердишься на меня? — спросил Тристан.

Я подумала и честно ответила:

— Сейчас — нет. Давно — нет. Сначала — да, злилась. Очень злилась. Но потом подумала, что и я не была честна с тобой до конца. Я считала, что имею право на свои секреты, если действую в твоих интересах. Я была неправа.