Книга Жемчужина дракона, страница 14 – Ната Лакомка

— Здесь будет король! — зашипел он, сначала оглянувшись по сторонам. — Час от часу не легче!..

— Да, неприятно, — подтвердила я задумчиво, все еще находясь под впечатлением взгляда слепца. Теперь, когда лорда Тристана не было рядом, мне было стыдно и неловко, что я так испугалась. Это признак малодушия, а лорд Тристан не виноват в своей слепоте. На все воля небес, и не нам, простым смертным, воротить нос от чужого несчастья. — Кто он? — спросила я дядю. — Кто этот господин — лорд Тристан? Он назвал герцогиню матушкой. Но разве у герцога есть брат?

— Я слышал о нем, — сказал дядя нехотя. — Какой-то незаконнорожденный, от конкубины. Говорят, он болен, и его прячут.

— Судя по всему, не прячут, — возразила я, подумав, что кроме слепоты других телесных изъянов в лорде Тристане не заметно. — Ведь он пришел сюда свободно.

— Только что-то ведьма с сыночком не обрадовались, — хмыкнул дядя и снова промокнул лоб. — Но дело не в этом. Король! Рихард приедет! Уверен, что он для того и притащится, чтобы посмотреть на невест… Старый развратник.

— Вы потише здесь. Услышат — отправят в монастырь, — не смогла не уколоть его я.

— Отправят на плаху, если Рихард узнает тебя, — огрызнулся дядя.

— Не думаю, что узнает, — ответила я, пожав плечами. — Я не уверена, что он меня видел. Не помню его в суде.

— Хорошо, если так. С чего ты понесла этот вздор про поклоны и свечи?! И зачем заговорила про монастырь? А вдруг они догадаются?

— Если врать, то врать достоверно, — усмехнулась я. — К тому же, сомневаюсь, что герцог захочет себе в жены монашку. Или вы хотите, чтобы я победила и стала герцогиней?

Дядю едва не перекосило от злости, но он быстро стер маску недовольства, потому что появился мажордом.

— Господа ждут вас завтра в восемь часов вечера, — торжественно произнес он. — Король прибывает днем, но вас избавили от необходимости приветствовать его немедленно. Засвидетельствуете почтение его величеству на празднике.

Мы заверили, что будем непременно, что польщены честью, раскланялись и удалились.

— Надеюсь, он и не заметит тебя в толпе, — сказал дядя, когда мы шли через сад к ажурным металлическим воротам. — Надень что-нибудь поневзрачнее, чтобы не выделяться.

— Я могу нацепить монашеский куколь, чтобы ненароком не очаровать короля, — предложила я.

— Он женат, — отрезал дядя.

— Но бездетен. Значит, шанс есть.

— Ты как болячка, — не выдержал дядя, — все время язвишь и язвишь!

Я не успела ответить ему на такой комплимент, потому что из мраморной беседки возле фонтана вышла целая процессия — сияющая красотой и драгоценностями дама в алом платье, с распущенными белокурыми локонами, в сопровождении слуг, служанок, карликов и крохотных длинноногих собачек. Одна из девушек несла клетку, в которой мотался на жердочке попугай с лазурным хохолком и красной грудкой. Попугай открыл клюв и заорал: «Несррравненная Пачифика! Дорррогу! Несррравненная Пачифика!»

Дама в алом засмеялась и поманила пальцем. Ей тотчас поднесли попугая, и она постучала по прутьям, заставив ученую птицу повторить еще раз — несравненная, несравненная.

Мы с дядей отступили с тропинки, чтобы пропустить даму. Судя по всему, она занимала высокое положение в Анжере.

Сверкающая и великолепная кавалькада проплыла мимо нас, под сопровождение криков попугая, и дама в алом, мельком посмотрев в нашу сторону, спросила у кого-то, даже не потрудившись понизить голос: