Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 160 – Ната Лакомка

— Тогда вы, возможно, забыли о милосердии? – спросила я, не двигаясь с места.

Граф в это время откинул одеяло и готовился нырнуть в постель, но мои слова остановили его.

— Ты посчитала меня слишком жестоким, Бланш?

— Да.

— Ты на редкость прямолинейна, – он подошел ко мне, встав на расстоянии трех ладоней.

Невольно я уставилась на шрам на его груди. Тот самый, что был оставлен по приказу второй жены.

— Сожалею, что не проявила должного послушания, – сказала я. – И сожалею, что вам не везёт с покорными женами.

— В самом деле, не везёт, – он находился так близко от меня, что голова кружилась, но я упорно не смотрела ему в лицо, просто не могла этого сделать. – Почему ты не смотришь на меня? – спросил он после недолгого молчания. – Я внезапно стал тебе противен?

— Вы испугали меня своей жестокостью.

— Жестокостью? Да я пальцем не тронул эту дуру, хотя она того заслуживала.

— Но вы собирались выпороть ее в собственной спальне! – я переплела пальцы, отчаянно подбирая слова. – Как вы могли бы спать здесь после этого? После того, как пытали бы невинную женщину, вся вина которой – излишняя доброта и доверчивость? А сколько человек вы пытали здесь до этого?! Мне страшно, милорд. Я не могу находиться в вашей комнате, позвольте мне уйти к себе.

— Уйти? Ты так боишься меня? – он помолчал, а потом продолжил: – Только сегодня я подумал, что всё, к чему прикасаются твои руки, – он взял меня за руку и провел пальцами по моей ладони, вызвав сладкую дрожь во всём теле, – всё, к чему они прикасаются, становится лучше. Поэтому я хочу попросить тебя… Прикоснись ко мне, Бланш? Преврати ужасного графа Синюю Бороду в сказочного принца? Как в той балладе про красавицу и тролля. Она полюбила его, и он стал прекрасен и душой, и телом.

Но я не захотела отвечать ему в том же тоне, хотя – что скрывать? – сердце моё забилось быстро-быстро. Я ответила, сделав вид, что не понимаю намеков:

— Я прикасалась к вам сотни раз, милорд. Когда делала вам массаж, если помните. Простите, что пропустила несколько дней. Мне сделать вам массаж?

— Это не то, Бланш! – перебил он, все сильнее сжимая мою руку. – Не делай вид, что не понимаешь. Я прошу других прикосновений. Других, – он приложил мою ладонь к своей щеке, потом прижал к губам, потом к своей груди. Сердце его билось сильно и ровно, в то время как моё заходилось неровными скачка́ми. – Ведь я тебе нравлюсь. А если нравлюсь, не смогла бы ты… проявить больше нежности ко мне?

Тут я мысленно обозвала себя дурочкой. Глупая Бланш решила, что речь пойдет о любви, но про любовь-то как раз и речи не было. Граф долго ждал ответа, а потом спросил:

— Я такое чудовище, что даже не заслуживаю нежности?

Так как я продолжала молчать, он вздохнул и отступился. Вернулся к постели и рухнул на перину, заложив руки за голову и закрыв глаза.

Я осталась стоять, не зная, что сделать. Может, попытаться ещё раз уйти?

— Ложись спать, Бланш, – сказал мой муж. – И не бойся, я тебя и пальцем не трону. День был слишком тяжёлым для тебя, а я – вопреки твоим убеждениям – вовсе не бесчувственный чурбан. Мне будет спокойнее, если ты рядом. Кто знает, что придет в голову той милой даме, что пыталась тебя утопить.

Упоминание об убийце взбодрило не хуже розги:

— Мы не знаем доподлинно, что именно эта дама – убийца! – возразила я.