Книга Господин метелей, страница 86 – Ната Лакомка

Отбиваясь от призраков, я слепила снежок и метко попала прямо в мохнатую морду Велюто, а потом — в Сияваршана, который хохотал над псом, который пытался лапами стряхнуть снег с носа.

В отместку Сияваршан проскользил грудью по снежному покрову и поднял настоящую бурю, запорошив мне глаза.

Я так разыгралась, что забыла о всех неприятностях последних дней. В Любеке в это время строили снежные города и начинали целые снежные бои, нападая улица на улицу — мальчишки и девчонки, да и молодые люди с девушками, забрасывали друг друга снежками, валяли в снегу. Я всегда любила такие забавы, и теперь чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

В какой-то миг я наклонилась, забирая еще снега для очередного снежка, а когда выпрямилась, то увидела, что колдун тоже пожелал выйти на свет божий. Набросив меховой плащ, он стоял на крыльце замка и с непроницаемым лицом наблюдал за моей игрой с призраками.

Он показался мне таким же мрачным и черным, как его замок, а вокруг все искрилось и сверкало, и солнце разливало лучи! И я вдруг подумала, что Близар совсем не против присоединиться к нашей веселой возне в снегу. Но по каким-то причинам не желает признать этого — наверное, от излишней гордости.

Это было чистейшим безумием, но я слепила снежок и из озорства швырнула его в колдуна. Он не ожидал нападения и не успел увернуться или прикрыться, и получил снежком прямо в лицо. Я расхохоталась, а духи замерли. Даже Велюто остановился в воздухе, глядя, как Близар медленно вытирает лицо и стряхивает снег с одежды. Колдун посмотрел на меня, и смеяться я сразу перестала.

— По-моему, ты берега перепутала, Антонелли, — сказал он.

— Всего лишь шутка… — пролепетала я.

— Знаешь, что бывает за такие шутки? — спросил он с угрозой и сделал шаг вперед.

Я не стала спрашивать и не стала дожидаться разъяснений, а развернулась и побежала вниз по склону. Это было еще глупее, чем бросить снежок в физиономию колдуну, ведь я понимала, что далеко не убегу, и сейчас Близар пустит за мной в погоню снежных духов.

Преследователь и в самом деле не заставил себя ждать. Меня догнали, схватили поперек туловища, я не удержалась на ногах, и мы рухнули с тропинки в сугроб. Снег набился за воротник, залепил лицо, я барахталась, пытаясь освободиться, но прекратила сопротивляться, когда проморгалась и увидела, что меня держит Близар. Его черные волосы растрепались, запорошенные снегом, лицо разрумянилось, и синие глаза наполнились обыкновенным, человеческим блеском, а не светом далеких звезд.

— Отпустите… — прошептала я.

Но он только крепче прижал меня к себе и сказал, почти касаясь губами моей щеки:

— Что это ты выдумала, Антонелли? Я такого не потерплю.

— Чего не потерпите?

— Непочтительности… — выдохнул он, разворачивая меня к себе лицом.

Моя шапка свалилась, макушку холодило, но я почти не замечала этого, потому что колдун склонился надо мной как будто… как будто… опять хотел проверить — может ли клюква стать сладкой. Это было и страшно, и волнительно, и жутко и волшебно — всё одновременно. И я совершенно не знала, чего хочу больше — чтоб колдун меня отпустил или чтобы… поцеловал. Наверное, это были те самые магические чары, о которых рассказывали вечерами — когда разуму вопреки начинаешь чувствовать притяжение к человеку, на которого и смотреть не надо.