Книга Господин метелей, страница 84 – Ната Лакомка

— Потому что начинка делается отдельно, — пояснила я. — Тогда корочка останется хрустящей. А клюкву надо потомить…

— Что? — Близар удивился так искренне, что я не удержалась от смеха.

— Для начинки клюкву томят, — я насыпала в ягоду сахар, добавила мед и плотно закрыла горшок крышкой. — Томят в закрытом горшке. Как в карцере. Небольшое заточение — и характер меняется у любого. Вы не находите?

Почему-то колдуну шутка не понравилась. Он помрачнел, помедлил, а потом спросил:

— Намекаешь на себя? И как же изменился твой характер? Я не заметил, чтобы ты стала слаще.

— О, не все меняются в лучшую сторону, — сказала я невозмутимо, поставив горшок в печь и повернув рычажок, регулируя жар. — Но я уже близка к тому, чтобы устроить бунт.

— В самом деле, Близарчик, — вмешался Сияваршан, с огромным удовольствием наблюдая за нами, — столько времени в твоем мрачном замке — тут любой на стену полезет.

— Вчера я позволил ей выйти, — проворчал колдун, собираясь уйти.

— Позвольте и сегодня, — попросила я. — На улице солнце так и сияет! И небо такое ясное! Просто грех сидеть дома.

— Сначала допеки, что взялась печь, — буркнул колдун, прежде чем уйти.

— Это значит — разрешил! — шепотом заорал Сияваршан, когда за Близаром закрылась дверь. — Браво, Бефаночка! Еще немного — и ты из него будешь веревки вить.

Аустерия посмотрела скептически, и я полностью с ней согласилась. Вить из Близара веревки — все равно что пытаться вить их из снега в лютый мороз.

Вскоре клюква начала «стрелять» — это лопались ягоды. Лопались и медленно варились, смешиваясь с сахаром и медом, приобретая совершенно волшебную желеобразную консистенцию, и становясь все нежнее и слаще.

Поварив начинку около часа, я достала горшок, процедила клюкву через сито, отобрав все семена и ости, и выложила клюквенное желе на золотистую основу пирога. Получилось очень красочно — золотистая кромка теста, ярко-алая начинка… Не хватало лишь «салфетки».

Я взбила охлажденные белки до пышной пены и вылила их поверх клюквы — вот и получилась «салфетка». Легкая, воздушная, белая, как снег!

Поставив пирог обратно в печь, я приоткрыла дверцу, чтобы не дать белкам потемнеть, и вскоре пирог был готов.

Сварив кофе, я отрезала кусок клюквенного пирога, положила его на тарелку, присыпала сахарной пудрой и спросила у Сияваршана:

— Где он?

Призрак понял меня без лишних слов, чуть склонил голову, будто прислушиваясь, и изрек:

— Сидит в кабинете.

Я взяла поднос с угощением и направилась наверх. Сияваршан последовал за мной, разглагольствуя, как сейчас обрадуется Близар, где-то под потолком неслышно скользила Аустерия, а Велюто дурачился, превращаясь то в поварской колпак, то в белоснежный фартук с оборками и повисая на мне, как живое облако. Фаларис остался в кухне, не пожелав присоединиться к нам.

Перед тем, как войти в кабинет, я в очередной раз стащила белоснежный колпак с головы и он, став крохотной белой мышкой, юркнул куда-то в темноту.

Разумеется, я постучала, прежде чем войти, и ответом мне было холодное «входи, Антонелли».

Сияваршан услужливо открыл двери, и сам пролетел за мной.

Колдун сидел в кресле возле стола, но письменные принадлежности стояли нетронутыми, и все книги были закрыты. Вряд ли Близар был занят работой до моего появления — просто создавал видимость работы. Сияваршан положил на стол салфетку, а я поставила поднос.