Книга Господин метелей, страница 164 – Ната Лакомка

Болтовня Оливера вызывала головную боль, и я ускользнула от него в дамскую комнату, чтобы посидеть в тишине и одиночестве.

Но мне не повезло — зашли еще две дамы и, не заметив меня, принялись сплетничать, поправляя прически.

— Я так и знала, что все это неспроста, — тараторила одна из придворных красавиц. — Он ведь совсем перестал принимать девиц. Леди Кларенс рассказала мне по-секрету, что леди Монжер было отказано, когда ее отец отправил письмо колдуну…

Мне показалось, что мягкий пуфик, на котором я сидела в уголке комнаты, превратился в лист раскаленного железа. Но я не вскочила, а затаилась, как мышь, и обратившись в слух.

— Возможно, серебро закончилось? — предположила ее подруга.

— Закончилось? — усмехнулась первая. — Эта девчонка, Антонелли, купила дом на площади, заплатив серебром. Мне рассказывал папа, он дружен с господином министром королевской недвижимости. Выложила пять тысяч, даже не торгуясь.

— Пять тысяч?! — ахнула другая. — Может, она ограбила колдуна?

— А он не заморозил ее, чтобы вернуть свои деньги?

— Да, в самом деле…

— Как по мне, так слишком она хороша кое-где, — сказала первая дама многозначительно. — За красивые глаза столько не платят. А сегодня заявилась сюда с виконтом де Шанкло. Какова нахалка!..

Щебеча, дамы удалились, а я осталась сидеть, стиснув до боли руки. Близар не вызывает девиц после моего отъезда. Но это ничего не значит. Его отец тоже не сразу вернулся к прежнему образу жизни после того, как уехала моя мама. Это ничего не значит…

Но это значило.

Больше я не могла находиться на празднике. Мне страшно хотелось вернуться домой. Запереться и сидеть там, в тишине. Чтобы не слышать сплетниц, чтобы голова не раскалывалась от восторженной болтовни.

Я не стала беспокоить Оливера, и сбежала тихонько, наняв экипаж и добравшись до дому в одиночестве.

Горничная удивилась, что я вернулась рано, но помогла мне раздеться и принесла лавандовой воды, чтобы облегчить головную боль. Я легла в постель, страдая от сильного цветочного запаха еще больше, и постаралась ни о чем не думать, а поскорее заснуть.

Заснула я и правда быстро, вот только сон облегчения не принес.

Я опять брела куда-то по снегу, ночью, борясь с метелью, и слышала голос Близара, который умолял меня прийти, согреть, поцеловать. Потом я увидела и самого колдуна — он распахнул мне объятия, и целовал страстно, долго, поверяя, как тосковал в разлуке.

И наслаждение было таким огромным, что я таяла в его руках, и это было почти мучительно, почти больно…

Проснувшись, я застонала в подушку, пытаясь избавиться от наваждения. Ведь Близар обещал, что в разлуке колдовство сойдет на нет. Но почему-то оно становится все сильнее…

— Да, ему тоже плохо, малыш, — раздалось из темноты.

— Сияваршан! — я вскочила в постели. — Это ты?

Он зажег свечу, и я увидела его — грустного, потускневшего, потерявшего прежнюю белизну и сияние. Он сидел в кресле, подперев голову, и я даже не стала ругать его за то, что опять пролез в мою комнату без разрешения.

— Зачем ты здесь?

— Сам не знаю, — он задумчиво подергал себя за бородку. — Но в замке теперь совсем невыносимо.

— Как… как Близар? — спросила я, волнуясь.

— Решил сдохнуть, как благородный герой из дешевого романа, — ответил Сияваршан с отвращением.