Книга Поместье леди Анны, страница 47 – Надежда Соколова

Я замолчала. Ветер стих, и в тишине было слышно, как снежинки касаются сухой листвы, как где-то в конюшне фыркает лошадь, как моё сердце стучит — гулко, громко, предательски громко.

— Давайте не торопиться, — предложил он. — Я поживу здесь несколько дней, если вы позволите. Узнаю вас, вашу усадьбу, ваших людей. Посмотрю, как вы управляетесь. А потом решим. Без спешки.

— Вы хотите жить в усадьбе? — удивилась я. — Не во дворце Амирана, не в гостинице — здесь, в глуши?

— Если есть место.

— Место есть, — ответила я, чувствуя, как внутри распускается что-то тёплое и трепетное. — Но предупреждаю: здесь всё просто. Нет столичных удобств. Ни горячей воды из крана, ни ванных комнат, ни прислуги на каждый чих.

— Я не избалован, — усмехнулся он. — В поместье я сам топлю печь и колю дрова, когда истопник болеет. Сам чищу сапоги и седлаю коня. Я не столичный хлыщ, леди Анна.

— Правда?

— Честное слово, — он поднял руку, будто давая клятву.

Ричарда поселили в гостевой комнате — той самой, на втором этаже, с окнами на сад, где жили важные гости, когда они ещё бывали в усадьбе. Астер принесла свежее бельё — пахнущее лавандой, высушенное на ветру. Жанна приготовила ужин — щи из квашеной капусты, картошку с грибами, пирог с рыбой. Ричард ел с аппетитом, хвалил, и Жанна расцвела, будто её похвалил сам король.

Ночью, лёжа в постели, я сжимала амулет на груди — он был горячим, почти обжигающим, — и улыбалась в темноту. Он приехал. Он здесь. И он не такой, как другие аристократы, которых я встречала. Он просто человек, который ищет жену для жизни. И который видел тот же сон, что и я.

— Радуешься? — спросил Вильгельм из темноты. Я не видела его, но чувствовала холод — лёгкий, приятный, как летний сквозняк.

— Радуюсь, — ответила я, не скрывая улыбки.

— И правильно. Хороший парень. Я приглядел за ним, пока он ехал через лес. Нечисть его не тронула — леший понял, кто он такой, мавки только посмеялись из-за кустов, но не тронули.

— Ты обещал не подсматривать, — проворчала я, но беззлобно.

— Обещал, — усмехнулся он. — Но для тебя — могу. Я же призрак, мне можно нарушать обещания.

Он исчез, оставив на подушке лёгкий холодок. Я закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений — глубокий, чёрный, без снов, без Ричарда, без золотых полей. Только тепло амулета и ровное биение сердца. Он здесь. Он рядом. И это только начало.

Следующие несколько дней Ричард прожил в усадьбе. Он вставал рано, вместе со всеми — когда на востоке только начинало сереть, а первые петухи ещё не откричали. Я видела из окна, как он идёт к колодцу умываться, как растирается снегом, как потом заходит на кухню, где Жанна уже хлопочет у печи. Пил чай на кухне, слушал ворчание Жанны (которая сначала косилась, а потом привыкла) и хихиканье Астер (которая просто не могла удержаться). Ни тени надменности, ни капли столичного снобизма — только живое, искреннее любопытство. Он рассматривал утварь, пробовал тесто из квашни, даже помог Ольнаре перебрать крупу.

— Покажешь своё хозяйство? — попросил он в первый же день, когда я спустилась к завтраку.

Я повела его по двору. Показала конюшню, где Мирк чистил лошадей — скребницей, старательно, с приговорками. Ричард не просто заглянул, а вошёл внутрь, погладил старую кобылу по холке, спросил у Мирка, чем кормит. Коровник с двумя бурёнками — они лежали на соломе, жевали жвачку, и он поинтересовался, сколько молока дают, какой удой. Курятник, где кудахтали несушки — залез туда, не побрезговав, и даже нашёл одно яйцо в гнезде, вынул осторожно, положил в шапку Астер, чем её до слёз насмешил. Ричард заходил всюду, задавал вопросы, трогал доски — проверял, не гнилые ли, — пробовал на вес овёс, сыпал на ладонь, нюхал.