Книга Рыжий и скрипка, страница 60 – Софья Ролдугина

— А по-лисьи? – спросил Джек из чистого озорства.

Стражница, немолодая женщина с раскосыми глазами, уставилась на него как на идиота.

— Лисы тявкают, – произнесла она наконец и вернулась к своим обязанностям.

Было ещё раннее утро. Густой туман, неизменный спутник последних недель, наконец рассеялся. В разрывах серых облаков всё чаще мелькало небо, ярко-голубое, но уже по-зимнему далёкое и холодное; пахло близким дождём. Булыжные мостовые блестели, как отполированные с воском, а крыши из разноцветной черепицы – красные и оранжевые, зелёные, чёрные, серые и синие – напоминали почему-то о детских кукольных домиках или о передвижных цирковых шатрах. На главной площади бушевала ярмарка: там готовились к какому-то празднику и бойко сколачивали не то сцену для уличного театра, не то помост для публичной казни… Джек собрался было заглянуть туда и разузнать, что к чему, а заодно и позавтракать пирожком с передвижного прилавка и кружкой пунша, но тут издали услышал пронзительные, будоражащие звуки скрипки – да так и замер.

— Ну его, этот завтрак, – пробормотал он, рефлекторно набрасывая капюшон на голову, хотя роскошный рыжий мех был куда приметней, чем немытая рыжая шевелюра. – Не такой уж я голодный. А вот привести себя в порядок не помешало бы.

К собственному огромному удивлению, на лавку брадобрея он наткнулся почти сразу же. За ростовой стеклянной витриной – стекло было таким же чистым и прозрачным, как и где-нибудь в Йоркшире, но гораздо более толстым – кудрявый и румяный мастер с двумя подмастерьями порхал вокруг высоких деревянных кресел, обитых красным бархатом. В креслах возлежали клиенты, со всем возможным комфортом водрузив ноги на специальные приступки. Один, уже побритый и напомаженный, читал газету, самую настоящую, и пил что-то из тонкой белой чашки.

«Хоть бы кофе», – с тоской загадал Джек.

Увы, в лавке пахло только мылом, одеколоном – и травами.

Побриться у подмастерья с серой мыльной пеной стоило две медные монетки. У мастера с тёплым полотенцем, с душистой лавандовой водой и увлажняющим лосьоном – уже одну серебряную. Джек поскрёб изрядно отросшую бороду, которая, к сожалению, не стала гуще и красивее, только завилась дурацкими кудряшками… и полез за серебром.

— Может, укрепляющего здоровье чаю? Домашнего печенья тётушки Лу? Газету? – засуетился мастер, почуяв лёгкие деньги. – Массаж ушей?

Джек окинул взглядом фарфоровые чаши и кувшины, крохотные ароматные банки и склянки, блестящие ножницы и бритвы, помазки, выстроенные по размеру, и обречённо кивнул:

— Давайте всё! Только, это… – засомневался он, заметив, как радостно схватился за бритву мастер. – Уши не трогайте.

«Чай» оказался густым, чуть маслянистым даже, крепким, терпким, с землистым запахом, немного напоминающим пуэр. Бодрило это странное зелье на славу, а в печенье загадочная «тётушка Лу» не пожалела сахара, так что срочно бежать и искать завтрак расхотелось. Мастер трещал без умолку; время летело незаметно. Так что из лавки Джек вышел только через час с лишним – чисто выбритый, с вымытыми волосами, благоухающий лавандой и розмарином. Вдобавок удалось разжиться адресом толкового сапожника, который не только шил обувь на заказ, но и продавал готовое, трёх «весьма достойных» трактиров и одной «совершенно исключительной» швеи.