Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
* * * — Прекрасно помню, когда Андрюша сделал эту фотографию, – сказала одна из двух рано постаревших дам, что сидели напротив Стаси за белым кухонным столиком. – Мы как раз работали над первым выпуском… Да, вы правы, поставил недостаточную выдержку и не успел добежать. Потратил последний кадр на пленке, поэтому пришлось отпечатать как вышло. У каждого из нас была такая карточка – при обысках изъяли. Не представляю, как у вашей мамы сохранилась… Стася до сих пор не могла избыть тихого изумления при виде этих двух женщин, ровесниц ее матери. Только ту – в упругих локонах, ярких блузках, серебряных браслетах – часто называли на улице «девушка», и не зря: выглядела она действительно лет на пятнадцать моложе своего зрелого возраста, и даже не потому, что слишком уж педантично ухаживала за собой – нет; вероятно, на ней четко сработала знаменитая «лженаука генетика», поддержанная в целом нетрудной и спокойной судьбой: периодические «жестокие драмы», переживаемые матерью, скорей взбадривали ее, придавая жизни необходимую «перчинку» и полнокровность, и в целом служили той же цели. А теперь перед Стасей сидели две интеллигентные, чем-то даже похожие между собой бабули-пенсионерки, иначе не скажешь. Она бы не задумываясь уступила любой из них место в метро… Обе сразу же тепло откликнулись на Стасины письма, ужаснулись судьбе ее матери, предложили немедленно встретиться втроем в Петербурге, дали адрес где-то в зеленом, спокойном Дачном… И вот сидели перед ней за кофе, дымившимся в тонких, несерьезного вида чашечках костяного фарфора (перед гостьей поставили внушительную глиняную кружку, как для пива) – обе в унылых опрятных кофточках на пуговицах, средней длины трикотажных юбках, с одинаковыми «старческими» стрижками, с обвисшими морщинистыми лицами и когда-то давно раз и навсегда потухшими глазами. Одна всю жизнь и до сих пор преподавала музыку в школе, другая вообще не смогла после тюрьмы получить приличную профессию, сорок лет работала то здесь, то там, а сейчас устроилась в регистратуру своей районной поликлиники и была, наконец, довольна: ее многочисленные возрастные болячки лечили как у сотрудника – бесплатно, хорошо и вне очереди. Подумать только – эти ничем не выдающиеся из толпы бабушки когда-то ухитрялись состоять в антисоветской организации и пытались бороться со всемогущей и, как всем тогда виделось, несокрушимой советской властью! Наивно, конечно, по-детски – но все же! Это ж какой храбростью нужно обладать! Или глупостью? И ее мать, стало быть, тоже… Но она ведь не сидела в тюрьме? Или это просто скрыли от Стаси? Может быть, после всего того кошмара бабушка увезла маму в Москву, чтобы спрятаться от позора и людского осуждения? Это ведь не «в подоле принести» – эка невидаль! – это «за политику сесть»! — Дурачки мы все были маленькие… – горько говорила между тем вторая женщина. – Вот уж действительно, «Бодался теленок с дубом»[40]! Думали, у нас такая невероятная конспирация, что если за руку не схватят, то вовек не вычислят! Хотя, если б мы ограничились раскладыванием журналов по почтовым ящикам, то искали бы несколько дольше. А мы – представляете, Станислава, – в собственных школах наклеивали антисоветские статьи на стенгазеты поверх пионерско-комсомольских агиток! Для этого на месте преступления ловить совсем не обязательно – достаточно сложить два плюс два. |