Книга Только нет зеленых чернил, страница 83 – Наталья Веселова

Вернувшись с внуком к Рождеству, мать, вероятно, почувствовала грозную перемену сразу же: будучи одной из тех, кого называют классическими «черными эмпатами»^[33], она поняла, что дочь бесповоротно решилась на выстраданный Поступок, помешать которому не дано, а значит, остается только выйти из грядущего конфликта с минимальными потерями.

— Да, все так, – с высокомерным спокойствием ответила она, когда Стася предъявила ей послание Ани и завещание бабушки. – Но объяснять тебе я ничего не стану. И уж тем более извиняться. Потому что ты от рождения обычная тетка с интеллектом чуть выше, чем у канарейки, – без таланта, без будущего, даже без внешности – и все равно ничего не поймешь. Мне жаль только, что теперь мой внук попадет тебе в руки и погибнет безвозвратно, потому что воспитать ты можешь только урода. – Мать помолчала, а потом спросила с неподдельным равнодушием, как человек, который лишился главного, а остальное ему уже неважно: – Ну и чего ты теперь будешь добиваться? Отселишь меня в коммуналку где-нибудь в Текстильщиках^[34]?

— Ну что ты, нет… – Стася чуть не добавила по привычке «мама», но что-то удержало язык. – В любом случае тебе достанется небольшая отдельная квартира, просто не в таком хорошем районе. – А мы с Илюшей… Мы, возможно, вообще уедем в другой город. Чтобы мой сынтебе не достался. И ты не воспитала бы из него урода.

Мать все-таки вздрогнула:

— И что… ты полностью лишишь нас общения?.. Как это по-твоему! Ты хоть понимаешь, что поступить так – жестоко не только по отношению ко мне (на меня-то тебе всю жизнь было плевать), а прежде всего к ребенку? Он любит меня, а тебя только терпит по необходимости!

— Почему? Захочешь – приезжай. Но живи не у нас, а в гостинице, и общайся с Илюшей только при мне. Мы тоже будем приезжать: я родилась здесь, почти тридцать пять лет живу и не могу просто так этот город бросить… Но станешь Илью по телефону против меня подзуживать – сменю ему номер, а твой заблокирую везде, где можно, и скажу, что ты нас забыла. Но я думаю, ты умнее, ма… – Стася опять не смогла полностью выговорить это слово.

А через полгода Петербург просто взял и забрал ее к себе. Сам. Очень просто. На этот раз не письмо с неизвестного аккаунта, а звонок с постороннего номера – из тех, на которые Стася морщилась, но отвечала: вдруг заказчик? – хотя так почти никогда не случалось. А тут случилось – звонила одноклассница Нина, одна из немногих вполне вменяемых. Она стала ресторатором – в Петербурге, бизнес успешный, собираются с мужем открыть второй, колоритный ресторанчик посреди унылого Питера – парадоксально черноморский. Может Стася изобразить ей на стенах морские виды с лайнерами, Костю-моряка в тельняшке, рыбачку Соню, причаливающую на баркасе, и отдельно – вид из окна на шаланду с кефалью, только чтоб не треска дурацкая, а именно кефаль? Что, квартиру в Питере купить? Так знакомые как раз продают приличную небольшую двушку на севере!

Переезд состоялся в конце лета. Беспросветной питерской осенью рыдал по ночам и худел от тоски ни в чем не повинный десятилетний мальчик Илюша, разлученный с любимой бабулей и с трудом обретенными школьными друзьями. Трудно и словно наощупь шли образы веселого Кости с его «интересной чудачкой», и уже почти полностью проеден был невеликий аванс, когда грянуло поначалу нестрашное слово «коронавирус» и даже немножко весело было сидеть безвылазно на таинственной «самоизоляции», ощущая себя актерами недорогого триллера… Одноклассница Нина умерла в начале мая. Безутешному вдовцу, ополоумевшему от внезапного горя и вынужденному к тому времени закрыть и свой первый, раскрученный ресторан, было не на что даже достойно похоронить обожаемую жену, мать его троих детей, – не то что платить деньги за незаконченную роспись второго заведения, которому все равно не суждено открыться… Переходившим одна за другой на удаленный формат обучения средним школам меньше всего требовались учителя презренного «рисования»… Так встретил Стасю с сыном заочно полюбленный город предков.