Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
— А пока почитай, – сказала Даша, сунув ему в руки тоненькую книжицу размером меньше тетрадного листа. – Нам еще час тут торчать, да сколько меня еще в кабинете промурыжат… Он взглянул. «Женское движение, – красивым, похожим на рукописный шрифтом было напечатано сверху. – Женщина и Россия. Журнал для женщин и о женщинах». В центре находилось изображение кольца с буквой «М» посередине и крыльями, стояла дата – 10 декабря 1979 года и, главное, три удивительные буквы: СПб. Он не сразу догадался, что так – Санкт-Петербург – по мнению издательниц, называется их город. Они не хотели жить в Ленинграде… Следующие два часа – сначала Даша тихо сидела рядом, потом подошла ее очередь, она убежала и скоро вернулась, снова смирно уселась на черную коленкоровую скамейку – оглушили Андрея, обрушились на него, как черная штормовая волна, смешали в душе и мыслях все ранее там наработанное и начально выстраданное. И сорок лет спустя он не знал, что сказал Даше врач про мышиный укус, как обработал ранку, сделал ли какой-нибудь укол… Потрясенный и смятенный, юноша читал простые и понятные суждения, до которых, казалось, додуматься мог каждый, – но озвучила только кучка молодых и уже намучившихся в жизни женщин, не побоявшихся произнести их вслух. Читая, он четко слышал близкие утомленные голоса за бледно отпечатанными строками, и надо всем этим неотступно стояло запредельно усталое, всегда бледное, с сиреневыми тенями под глазами лицо его рано постаревшей матери, которую он привык считать непоправимо старой, почти отжившей, – а ведь ей было только сорок лет! Он читал. Читал, не поднимая головы, отрешившись от мира, но внутренне вспыхивая стыдом, когда сталкивался с кричащей аналогией из жизни мамы – такой привычной, родной и до мельчайших черточек знакомой мамы, которую иногда жалел свысока, не представляя всей глубины беды, которая постигла ее просто по факту рождения… «Женщина не в состоянии отвергнуть нечеловеческого насилия над собой, ибо если она высвободит руки, то дом рухнет…» – читал Андрей и понимал: вот отними завтра у них с отцом маму – и… «В лихорадке неостановимого конвейера быта происходит подспудное подавление личности женщины. Рабская психология ее не исчезает, а приобретает искаженное выражение, более скрытую уродливую форму… Развитие умственных способностей ведет женщину, как и раньше, к одиночеству. Ибо мужчина привык, чтобы женщина жертвовала для него развитием своей личности…» Действительно, когда в последний раз его мама мирно сидела в кресле и читала книгу, смотрела хороший фильм, не разрываясь между кухней и телевизором? Он не помнил. Зато часто видел, как она засыпала глубокой ночью, одетая, на узком и жестком диванчике в прихожей – и лежала как мертвая, в то время как муж ее давно уж сладко почивал на ею же постеленном – а до того постиранном, накрахмаленном, наглаженном белье! «В обществе, где топчется и попирается все святое, силы и способности человека получают извращенное направление, искажается сама человеческая природа. Грубая бездуховность господствующих ценностей создает одномерного человека без свойств, бесполого “гомо советикус”…» – да не с этим ли жутким продуктом деволюции они столкнулись только вчера, когда просто хотели съесть по пирожному?! |