Книга Только нет зеленых чернил, страница 51 – Наталья Веселова

К Театральной как раз подкатил длинный грохочущий трамвай нового образца – красный, угловатый и совсем пустой. Они охотно в него запрыгнули, и, честно бросив монетки в кассу, Андрей оторвал два билета. Уселись рядышком, и только тогда Даша повернула к нему уже спокойное, бледное лицо и тихо, убежденно заговорила:

— Это все частности – то, что ты говоришь. За всем этим – одно ужасное целое. А состоит оно в том, что на каждом шагу у нас человека ждет унижение – большое или маленькое. Мы тут, как у Достоевского, – униженные и оскорбленные. Все. Ты сам видел, как мы сейчас по чашке кофе выпили… Всего лишь грязью и бесцеремонностью возмутились, а нам чуть ли не политику сразу навесили! И Брежнева приплели, и неведомые блага, за которые мы будто бы обязаны благодарностью государству… А какие блага, Андрей?! Полкило сосисок купить – два часа очередь, и то обвесят. Грязную гнилую картошку вываливают тебе в авоську, и какой-то хам за весами орет на тебя, как на собаку: «Ты чего там выискиваешь? Бери подряд что дают! Ишь, какие привередливые пошли!» А общественный туалет ты видел – не в центре, а где-нибудь у платформы или пляжа? Три угаженные дырки рядом на возвышении, без перегородок даже! И вдоль этой «сцены» – очередь стоит! И люди, получается, хуже скотов – те хоть закапывают за собой, и один пес рядом с другим не сядет, – а людям можно! И так везде, везде… Зайдешь набойки поставить, белье в прачечную сдать, приемник починить – обязательно кто-то на тебя рявкнет ни за что, просто так, потому что сам униженный и надо кому-то «дальше передать»… А сделают, если не по знакомству, – так, что лучше и не делали бы… Для моей мамы нормально провести весь выходной в очереди за туалетной бумагой, и если перед носом не кончится, то она считает, что повезло и день удался! Ты посмотри вокруг, во что все одеты, обуты – это же позор, убожество! А если приличное что – значит, либо у спекулянтов втридорога, либо с утра до ночи в очереди отстояли… Человека приучили к тому, что ему положено некрасивое, неудобное, невкусное… Одни «не»! А шире – чтобы он привык к вечным тычкам, щелчкам, хорошо не затрещинам… И за счастье считал бы, когда с ним просто нормально обошлись – не оскорбили, не толкнули, в душу не плюнули…

Андрей и сам все это понимал, не слепой и не глухой же, и мамины усталые вечерние слезы хорошо помнил, но не умел сформулировать причину и следствие. Следствием, как он только сейчас понял, стала именно эта всеобщая униженность людей и мелочность их целей. Большие стремления выпадали в погоне за насущным – и мысль об этом разом испугала… А причина… Об этом и подумать было страшно – он мысленно запнулся. Но как же так – такая великая страна, страна-победительница, в космосе первая, а люди доведены до предела, чуть не на колени поставлены перед любой сволочью! Но как эта девчонка до всего додумалась? А может, у взрослых научилась? Ну да, книжки запрещенные ей кто-то достает, начиталась… Тогда, выходит, у нее и семья такая… опасная даже… Да какое это имеет значение!..

Он попытался заговорить о хорошем, чтобы Даша повеселела, улыбнулась хотя бы, глаза бы заискрились.

— Зато сапожки у тебя красивые… Модные такие… – Он указал взглядом на ее коричневые замшевые сапоги на черной танкетке. – Достали через кого-то, или повезло?