Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
Мама поднимала дочку одна, работала инженером в оборонном научно-исследовательском институте, но денег катастрофически не хватало, – вот она и приняла однажды предложение скромного человека в неброском костюме, к которому ее как-то раз вызвали в грозный «первый отдел»[49]… Она не видела в своих новых дополнительных обязанностях ничего позорного: гораздо хуже, по ее мнению, было подбивать клинья под советский строй, благодаря которому они с дочкой вообще еще жили на этом свете, – ну или ей так казалось. Поэтому и девочку свою, хорошенькую Риммочку, она воспитала искренней патриоткой советского строя и, когда та подросла и рассказала маме об антисоветской организации, которую создала ее школьная подружка, попросила дочку помочь разоблачить врагов – только и всего… Девочка не знала, чем все это кончится для ее друзей: ей могло представляться, что максимум – их вызовут «куда следует» и хорошенько отругают – советская власть ведь самая справедливая на свете и не может причинить серьезного зла нескольким смешливым девчонкам и вихрастому мальчику-подростку. Действительно, не в тюрьму же их сажать за глупый журнальчик с картинками… И вот – Москва, новая хорошая квартира, престижный институт иностранных языков, куда ее с ходу зачислили, – не в качестве ли платы за содействие в борьбе с «антисоветчиной»? А там что? Языки языками, но ведь и история КПСС с первого курса, а потом и научный коммунизм, и атеизм, да плюс общая зашоренность зрения и запудренность мозгов… И мама, наверное, не раз говорила: «Молодец, ты сделала все правильно – так им и надо». А кому и верить-то, как не маме? Но вскоре стало и вовсе не до того: пришла, не спросясь и предвестников не прислав, первая любовь, а за ней – быстрая ненужная беременность и предательство возлюбленного. Когда-то, еще подростком, Стася нашла у мамы блокнотик со стихами из той короткой девичьей весны, а перед каждым неуклюжим стихотворением стояли одни и те же загадочные инициалы адресата… Ей врезались в память две горестные строчки: «Прости меня: во всем виню усталость, дурные сны и головную боль…» В восемнадцать лет кончилась юность: девочка махом шагнула во взрослую жизнь – неготовая, испуганная, да еще кругом и осуждали, наверное… Может, новые подруги отвернулись – как теперь узнаешь. Много лет – учеба рядом с колыбелью – которая всегда «качается над бездной»! – и между детскими болезнями: спасибо, мама-бабушка не отреклась, содержала безропотно, безотказно сидела с ребенком… Но молодость-то все равно накрылась шайтаньим хвостом из-за одной глупой ошибки – без настоящей любви, без самого скромного счастья, без простых удовольствий… А жить-то хотелось – еще как хотелось! – и любить, и радоваться! Молодая кровь требовала своего. Но только диплом с горем пополам осилила – как не прокляла его за это время! – и сразу крушение цивилизаций, потрясение основ… Мечтала, что вздохнет свободно, а тут снова куча-мала. Неизвестно, выберешься ли из нее и в каком виде… И тут ее мать уже не вывезла: тяжело заболела – как раз, когда медицина исчезла, а добрые знакомые разбежались… По ночам – переводы, переводы, переводы… Строчки плывут перед глазами, а надо успеть кровь из носу: брала их много, чтоб денег хоть на что-то хватало. Отчаянные халтурки, сон по три часа в сутки урывками. Немудрено, что здоровье и у нее пошатнулось, а как защита от ополчившегося мира пришел надежный здоровый цинизм. Какая уж там любовь! Личная жизнь… была ли? Разве что урывками, украденная, чужая, стыдная… А годы идут. И ничего странного, что, старея, цеплялась за мужчин, мечтала хоть одного рядом удержать, чтоб не пылало вечно на лбу это позорное клеймо: брошенка! Отбракованная! |