Книга Дар смерти, страница 57 – Анна Трисс

— Когда же у меня появится татуировка?

— После твоего первого убийства, выстрела на расстоянии. Мы его называем «Выстрел в муху».

— Немаленькая такая муха! Как у тебя все прошло?

Винс достал из сумки зеленое яблоко и протянул его Панаме.

— Хорошо: моя стрела пронзила сердце цели. Сейчас я в фазе наблюдения для моего следующего контракта, удушения сзади Режущей нитью, мы называем его «Укус в спину». Третье убийство станет моим Крещением кровью. На, держи яблоко, я стащил его для тебя на кухне, когда Клео повернулась спиной. Это, конечно, не яблочный пирог с корицей твоей матери, но все же лучше, чем ничего.

Панама одарила его широкой улыбкой и с радостью приняла этот бескорыстный и неожиданный подарок.

— Miellyasten, Винс, – поблагодарила она его на эльфийском, прежде чем откусить яблоко.

* * *

Отрицать это невозможно: Абинк Солани влюбился в Утопию с первого взгляда.

Ни один из многочисленных городов, которые он посетил за свою жизнь, не покорил его чувств до такой степени, что его охватило головокружительное опьянение. Эльфийская столица Незапамятных земель использовала все свои чары, словно куртизанка нереальной красоты. В течение дня она меняла свой светящийся наряд в зависимости от времени суток, чтобы надежнее его соблазнить. Нежные ласки рассвета озаряли розовым нимбом ее башни цвета слоновой кости. Полуденные солнечные лучи рассыпали золотые звезды на длинные стеклянные мостики, казавшиеся невесомыми. Сумеречный закат окрашивал в кровавый цвет завесу из трех водопадов, окружавших город. С наступлением ночи серебристая улыбка луны отражалась на поверхности озера, расположенного в центре Утопии.

Но колыбели эльфийского народа было мало привлечь его взгляд: Абинк также ощущал тысячи чувственных ароматов, наполненных солнцем, которые город источал в течение дня. Благоухание роз, жасмина, олеандров гармонично сочеталось с ароматом оливковых, лимонных и апельсиновых деревьев. Нежное тепло, наполнявшее атмосферу, и романтика ветра, танцующего с льющейся водой, пропитывали каждую улицу. Окруженная со всех сторон Заповедным лесом, защищающим ее от любой внешней угрозы, Утопия, казалось, жила вне времени и пространства.

Вынырнув из сонного тумана, Абинк взглянул на небо. За тенистой формой родового Дуба-Отца, занимавшего половину его поля зрения, виднелись клочья облаков с кружевными очертаниями. Они таяли на глазах, словно чьи-то невидимые пальцы постепенно распускали белые нити небесного ткацкого станка. Под его спиной эльфийская лодка продолжала укачивать его с материнской нежностью.

— Нашел ли ты в итоге удовольствие в этой прогулке по озеру, которая поначалу так мало тебя вдохновляла? – спросил голос, такой же чистый, как вода, журчавшая вокруг лодки.

Абинк сел так резко, что лодка закачалась под весом его тела. Эльфийская женщина в голубой парче, сидящая рядом с ним, тут же ухватилась за деревянный борт, возмущенно вскрикнув. Полные губы странного воина, коллекционирующего книги, расплылись в лукавой улыбке.

— Вот теперь нашел.

Женщина пронзила его взглядом своих восхитительных миндалевидных глаз, убрала руки с бортика и приняла величественную позу, более подходящую для эльфийской правительницы.

— Время – несправедливый и своенравный властитель. Он вселяет мудрость в сердца одних и разрушает рассудок других, – произнесла эльфийка укоризненным тоном, подняв подбородок.