Книга Дар смерти, страница 34 – Анна Трисс

Панаму не смутила эта деталь. Это был не первый покойник, которого она видела, и этот еще выглядел относительно… презентабельно.

Целую нишу лаборатории занимала подземная оранжерея, наполненная самыми разными растениями и цветами, которые не нуждались в дневном свете. Некоторые были подвешены к потолку в горшках из тонированного стекла, другие стояли на полках. Часть оранжереи занимал террариум, состоящий из внушительного размера банок, в которых содержались различные виды змей и пауков. Разумеется, ядовитых. Королевская кобра, очковая змея, песчаная гадюка, мамба, скорпионы, черные вдовы…

А также очаровательная маленькая лягушка с голубой кожей, прикосновение к которой вызывало смерть.

Высокая черноволосая женщина как раз кормила одного из своих питомцев. Держа за хвост извивающуюся мышь, она занесла ее над банкой с пестрой асписовой гадюкой и отпустила. Змея жадно заглотила грызуна на глазах у Панамы. Хамар спросил что-то у женщины на эльфийском. Та кивнула, любовно поглаживая пальцами стекло.

— Твое последнее приобретение восхитительно, Белла, – одобрительно произнес он на языке Террадонны.

— Я назвала ее Арсеник, – прошептала она с более выраженным акцентом, чем у него. – После впрыскивания его чудесный яд разрушает клетки организма жертвы. Эльфиды обладают иммунитетом к его токсинам. Люди, напротив, после укуса выживают только в одном случае из трех. Можешь ли ты сказать то же самое о своем последнем приобретении, Хамар?

— Я не чья-то собственность, миледи, – возразила Панама.

С той же кошачьей грацией, что была характерна для движений Верховного мастера, Белладонна развернулась к двум посетителям лаборатории. Ее потрясающая красота заставила Панаму замереть с открытым ртом.

Кожа грифельного цвета гармонировала с обсидиановыми волосами с муаровым отливом. Красный зашнурованный корсет и кожаные черные брюки облегали ее длинный статный силуэт, словно вторая кожа. Ее антрацитовые глаза с необычным блеском были подчеркнуты темным макияжем с серебристыми оттенками, который усиливал ее провоцирующую женственность. Маленький бриллиант сверкал на крыле носа, и ее узкое лицо с идеальным овалом было столь же соблазнительным, сколь и высокомерным. Белладонна окинула взглядом Панаму сверху донизу с нескрываемым самодовольством.

— А вот и наша сиротка из Террадонны, о которой ты только и твердишь последнюю неделю. Прошу тебя, Хамар, скажи мне, что это шутка…

«А, так это мерзкая гадюка», – отметила Панама, сжимая кулаки. Судя по всему, ее физическая красота была прямо пропорциональна моральному уродству.

— Будь с ней полюбезнее, Белла, это наш новый рекрут.

— Я буду любезнее, если ты посмотришь правде в глаза. Хамар… Это не рекрут. Это козявка, которую прихлопнут при первой же возможности.

— Последний мальчишка, который решил, что может меня прихлопнуть, был вынужден собирать свои зубы во дворе приюта, – вскинулась Панама.

Губы Хамара тронула улыбка. У Ним желания улыбаться не возникло.

— Разве я с тобой разговариваю, козявка? Закрой рот! Я начала обучать учеников братства за многие поколения до того, как твой дикарь-отец оплодотворил твою мать. Мне и без того тяжело опускаться до твоего отвратительного нордического наречия, чтобы я еще страдала от твоей бесцеремонности.