Книга Дар смерти, страница 322 – Анна Трисс

— Направь меня, Верховный мастер, – тихо произнесла Панама, осторожно массируя его, словно боялась сделать что-то не так. Она поцеловала угол его лопатки, затем ребра и середину позвоночника, рисуя невидимый треугольник на его искалеченной спине. – Покажи мне, как нужно делать. Научи меня удовольствию, я буду внимательной ученицей. Я научусь удовлетворять тебя. Я позволю тебе делать с собой все, что ты захочешь, обещаю. Я знаю, что ты хочешь этого так же, как я: я чувствую, какой ты твердый под моей рукой, – прошептала она, лизнув один из его шрамов.

Решив, что ситуация слишком сильно вышла из-под контроля, Хамар резко схватил ее запястье, чтобы вынудить отпустить его мужское достоинство. Панама усилила ласку через ткань брюк с такой чувственностью, что он не смог оттолкнуть и лишь сильнее сжал ее запястье, расположив ее руку более удобно. Когда она обхватила его промежность, он прикрыл глаза, чтобы сохранить самообладание.

Если он не возьмет себя в руки в ближайшие десять секунд, то полностью утратит контроль над собой. А он не хотел ничего делать с Панамой, пока не добьется намеченной цели.

Ему были нужны гарантии.

Ему необходимо было прикрыть свои тылы.

Хамар оставался уверенным в себе в любых обстоятельствах. Он свое получит. В конце концов он всегда добивался того, чего хотел… так или иначе.

В этот момент он хотел ее. Но речь шла не только о сексе. Ему совершенно не хотелось просто переспать с ней пару-тройку раз. У него была ясная и четкая идея о том, как Панама Карсуэлл должна стать частью его жизни.

Резко отстранившись, Жнец сумел наконец вырваться из теплых рук и томных ласк девушки. Подняв с пола черную рубашку, он быстрым и решительным шагом отступил в самый дальний угол прихожей. Разочарование его тела контрастировало с облегчением разума. Он похвалил себя за то, что проявил силу воли, которой не хватило бы многим мужчинам в его ситуации.

Надевая рубашку и застегивая пуговицы, он бросил взгляд на бывшую ученицу.

Глубоко оскорбленная его отказом, со слезами стыда и боли в глубине зеленых глаз, Панама подобрала покрывало и целомудренно прикрыла грудь и бедра. Она дрожала. Она была более хрупкой и соблазнительной, чем когда-либо, со своими длинными влажными волосами, ниспадавшими на изящные плечи. Капли воды сверкали на ее молочной коже, словно серебряные жемчужины, и ему хотелось собрать их языком. Затем он, возможно, сжал бы зубами ее яремную вену, чтобы ощутить губами биение ее пульса, лаская это нежное и гладкое тело, которое еще не осквернил ни один мужчина. Представив эту картину, Жнец чуть было снова не послал куда подальше свои холодные рассуждения, чтобы подойти к ней, сдернуть с нее покрывало, уложить на шкуры возле камина и войти в ее манящее горячее лоно. До этого вечера он даже не представлял, что ему будет так сложно следовать правилам игры, которые он сам установил, и что Дарующая смерть окажется настолько притягательной для него.

Несмотря на все это, он повернулся к ней с самым невозмутимым видом, подавляя дикое желание, грозящее его поглотить. Неизбежное зло.

Настало время загнать ее в угол.

— Панама, я сожалею, что веду себя так жестко и бескомпромиссно в ночь твоего Крещения. Если бы я мог избавить тебя от этого страдания, я бы это сделал. На самом деле, нашим единственным шансом быть в настоящий момент вместе так, чтобы никто не смог этого оспорить, было бы… – Разглаживая рубашку, он выдержал выверенную паузу – не слишком длинную, не слишком короткую. – Нет, забудь об этом…