Книга Дар смерти, страница 263 – Анна Трисс

Теплый ветерок ласкал его обнаженную кожу. Это напоминало ему, до какой степени его человеческая оболочка была тонкой и уязвимой по сравнению с толстой черной чешуей, которая у него была до проклятия. Без способности к регенерации он бы не смог выжить после ранений, полученных за последние десятилетия. Но больше всего ему не хватало мощных крыльев и ни с чем не сравнимого ощущения полета, особенно такой ночью, как сегодня.

Плавно парить в воздушных потоках.

Упоенно вальсировать с порывами ветра.

На полной скорости пикировать к земле.

В общем, стать единым целым с необъятным небом.

Он старался думать о полетах как можно чаще, чтобы не забывать этого ощущения. Иногда в полусонном состоянии ему казалось, что он все еще чувствует тяжесть крыльев, тянущих мышцы его спины. Просыпаясь, он снова становился… инвалидом.

Абинк поднял глаза к созвездию розы богини смерти с горькой улыбкой на губах. Она бы и бровью не повела, слушая, как он скулит о своих прекрасных утраченных крыльях. Сто пятьдесят лет назад богиня, которой он поклялся служить, увидела страхи, живущие в его драконьем сердце, и лишила его того, что было для него важнее всего. Возможности летать. Разорвав кровную клятву, он решил, что подписал себе смертный приговор, и приготовился встретить свой конец с твердой уверенностью: смерть лучше, чем рабство.

Но Божественная мать не явилась поцеловать его в губы, чтобы наказать за предательство.

Смерть лучше, чем рабство… У этой дамы было чувство юмора.

Она приговорила его к заключению в человеческом теле.

Она превратила его в тень дракона.

Несмотря на это, он цеплялся за абсурдную надежду, зародившуюся одной осенней ночью пять лет назад, когда он убил оленя в Заповедном лесу…

* * *

Сидя по-турецки возле ручья, в котором отражались луна и звезды, Жар кинжалом разделывал добычу. Он разжег костер при помощи своего дара пирокинеза не для того, чтобы приготовить ужин: он всегда ел мясо сырым. Ему просто хотелось лучше видеть, что он делает, поскольку ночное зрение лишало его красок. Запах истекающей кровью плоти усиливал жуткий голод, который терзал его с момента прибытия в эльфийское королевство, и его желудок громко урчал с тех пор, как он свернул шею молодого оленя голыми руками. Уже несколько недель Абинк не ел мяса. Не в силах сопротивляться зову охоты, он сбежал из дворца своей королевской любовницы, чтобы погрузиться в темноту Заповедного леса.

Когда он с бесконечным наслаждением жевал кусок мяса, позади него хрустнула ветка. Менее чем за три секунды Абинк вскочил на ноги, резко развернулся и выставил перед собой окровавленный кинжал. Он внимательно осматривал окрестности, как настороженный хищник, принюхивался, чтобы получить информацию через обоняние, но ничего не чувствовал. Призраки при передвижении не производили никаких звуков и никогда не являлись в эту часть леса. Вокруг него все было безнадежно спокойно. Лишь потрескивание огня, журчание воды и шелест ветра в кронах деревьев нарушали ночную тишину.

Потом раздался другой звук, более легкий, словно что-то коснулось листвы кустарника. Абинк повернул голову вправо. Угрожающе зарычав, он разжал кулак, готовясь метнуть туда огненный шар. Благодаря ночному зрению он различил силуэт за деревом. Его пальцы опасно покраснели.