Книга Дар смерти, страница 235 – Анна Трисс

Недавно Панама узнала, что ее убогий приют сгорел: его ночью поджег один из пансионеров. Семеро детей не успели убежать вовремя и погибли, задохнувшись от дыма, так же как и старые гиены, которые продали Панаму братству. Она восприняла эту новость с мрачным безразличием, которое озадачило Винса. Когда он высказал ей свое удивление, девушка пожала плечами, ответив ему, что темная душа Города пороков питается смертью и страданиями тех, кто живет на его улицах, после чего добавила, что это было условием контракта, заключенного между Клепсидрой и его жителями. «Такое я ожидал бы услышать от Верховного мастера, а не от тебя», – заявил Черный Клинок, мрачно посмотрев на подругу.

Панама, не ответив, искоса взглянула на него. Без злобы, но с явным неодобрением Винс все чаще позволял себе отзываться об особых отношениях, сложившихся у нее с наставником. Наверняка он считал, что Верховному мастеру не стоило так вкладываться в обучение отдельного ученика.

Он был не единственным в подземелье, кто так думал. Враждебность Белладонны по отношению к Панаме достигала апогея на ее занятиях. Панама с трудом обходила ее вопросы-ловушки и игнорировала унизительные насмешки, чтобы не получить очередной выговор. На самом деле откровенная злоба Ним вызывала у нее порочное чувство удовлетворения, поскольку это свидетельствовало об отсутствии у эльфидки уверенности в себе.

Две недели назад, проходя мимо кабинета Верховного мастера, Панама замедлила шаг, услышав за дверью недвусмысленные звуки. Она вспомнила, какое отвращение испытала в первый раз, когда услышала, будучи еще ребенком, как занимаются сексом ее родители. Звериное рычание и пыхтение ее кабана-отца были невыносимы. Она чувствовала такое же отвращение, улавливая характерные звуки, доносившиеся от кроватей ее товарищей-учеников, которые предавались одинокому удовольствию под простынями, когда думали, что все уснули.

В этом случае все было иначе: речь шла о Хамаре…

Даже если более экспрессивной в их паре была Ним. Ее короткие стоны и прерывистое дыхание сопровождались ритмичным скрипом дерева. Панаме захотелось убедиться, что нижняя часть тела ее наставника настолько же прекрасна, как и все остальное. Однако она не рискнула бросить взгляд внутрь, приоткрыв дверь. Она ощутила жаркую волну между бедер, представив себя на месте Белладонны, на столе… Пока характерный звук бьющего по обнаженной коже ремня резко не прервал ее фантазии, заставив вздрогнуть от удивления.

Из кабинета донесся вскрик Ним, полный боли и удовольствия, а Верховный мастер сделал вполголоса комментарий, которого Панама не разобрала.

Она поспешно продолжила путь по коридору, преследуемая звуком хлестких ударов и вспоминая насмешки Белладонны перед своим «Укусом в спину»: «В голом виде ты не сможешь возбудить даже девственную обезьяну! Как ты можешь думать, что твое маленькое бледное тельце способно вызвать желание у такого, как Хамар?» «Хм, вызвать желание у Хамара… Который любит наедине причинять страдания своим любовницам?»

Панама вспомнила, какие ходили сплетни о необычных методах, используемых Верховным мастером и его сожительницей. С многозначительными взглядами Джоннас уже намекал на это любовникам, предлагая присоединиться к ним, чтобы расширить свой ограниченный кругозор. Панама тогда приняла его предложение за сомнительную шутку между друзьями – ошибочно, по всей видимости. Развратный интерес Сеятеля должен был отпугнуть ее, но на самом деле в тот момент Панаме было бы любопытно узнать характер этих методов.