Книга Дар смерти, страница 11 – Анна Трисс

Что касается замка-крепости, гордо возвышающегося над долиной, на самой вершине плато, с фасадом, украшенным золотыми статуями, сверкающими тысячами огней, – он считался неприступным. Торговцы дали ему ласковое прозвище Скептрион, по названию монет Терфламмы, выпущенных на рынок в начале Мирного периода.

В целом безработные жители Клепсидры не имели доступа в Алкантар: в столицу допускали только тех, у кого имелся должным образом оформленный пропуск. Торговая милиция постоянно патрулировала Шарньер и была бескомпромиссна по отношению к паразитам, которые пытались пробраться в Город тысячи башен. Дойдя до крайнего отчаяния, нелегалы в поисках лучшей жизни на свой страх и риск тайком пробирались через мост, чтобы проникнуть за городскую стену. Их окровавленные головы вывешивались на металлических пиках Шарньер: необходимо было отучить непокорных овец покидать свой загон.

Городскую стену Шарньер возвели в начале Мирного периода, после падения империи. Социальное неравенство всегда существовало между мрачной Клепсидрой и сияющим Алкантаром, но… трое нынешних Торговцев были первыми правителями, которые настолько сильно углубили пропасть между городами-близнецами.

В Небесной книге судьбы было написано, что великий Мирный период, продлившийся более пяти веков, подходил к концу.

* * *

Каждый день Панама Карсуэлл старалась выходить на улицу после всех остальных детей. Девочка сначала убеждалась, что вокруг никого нет, и только потом осторожно спускалась по лестнице во двор сиротского приюта, прячась от чужих взглядов.

Каждый день она соблюдала странный ритуал: считала количество шагов до своего привычного места в углу двора.

Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь…

Восемь шагов к северо-западу.

Каждый день она садилась прямо на землю, поджав под себя ноги, прислонялась к каменной ограде, поросшей мхом, и внимательно наблюдала за детьми, играющими во дворе. Сидя так, словно настороженный зверек, девочка оставалась совершенно неподвижной. Ей было достаточно смотреть на них издалека, сквозь короткие пряди рыжих волос, спадающих на ее бледное изможденное лицо. Дети гонялись друг за другом, смеясь во все горло. Им удавалось отвлечься от своих горестей благодаря этим развлечениям. Однако Панама нисколько им не завидовала. Ей ни разу не захотелось к ним присоединиться.

Здесь содержались только человеческие дети. Эльфиды, реже называемые темными эльфами, которые тоже проживали в Квартале забытых Города пороков, собирали детей своей расы, потерявших родителей, чтобы воспитывать их сообща. Люди, известные индивидуализмом, этого не делали, поскольку им и без того было сложно прокормить свое потомство. Редко кому удавалось покинуть этот жалкий приют Клепсидры, в основном это были маленькие и послушные дети, которых могли усыновить иностранцы или обеспеченные супружеские пары столицы. Для них это был невероятный шанс радикально изменить свою жизнь, удача, выглядевшая почти чудом. Остальные сироты росли в этом мрачном месте, и по достижении четырнадцати лет, согласно закону Терфламмы, их либо продавали в качестве прислуги в главные города регионов, либо без церемоний выставляли на улицу, бросая на произвол судьбы.

В день своего приезда Панама Карсуэлл вызвала всеобщее любопытство у новых товарищей, чернявых, со смуглой кожей. Сначала они приняли ее за мальчишку из-за коротких волос и худобы. Она не понимала их континентальный язык, но предполагала, что они впервые в жизни видели светлокожую жительницу северных островов, с огненной шевелюрой.