Книга Тигровая лилия, страница 71 – Катерина Зверь

От нее ждали, что однажды она преступит закон, потому что в ее жилах течет порченая кровь. И этого ожидания оказалось достаточно, чтобы семья Асум поверила, что терпение Джемайи лопнуло и она нарушила клятвы, данные Первой матери, городу и старшим Теням, обратив свои знания и умения в оружие личной мести?!

Джемайя разжала кулаки, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула и спросила как можно более спокойным тоном:

— Как семья Ясула собирается доказать, что это я виновна в его исчезновении?

— А как Серый угол может доказать, что ты не виновна, Хенна? Где ты была этой ночью?

— В Чаше, Дейем-нэ. Отряд ар-Кешшара ушел до моего появления там, и я осталась до рассвета на тот случай, если они все-таки вернутся.

— Кто-нибудь видел тебя? – Дейем вопросительно склонил голову набок.

Джемайя поджала губы.

— Нет. В крепости никого не было к тому моменту, когда я пришла туда, и никто не появлялся там вплоть до моего ухода.

— Значит, только караульные у городских ворот видели, как вечером ты выходила из города и как вернулась на рассвете. И в эту же ночь Ясул пропал, а у нас нет ничего, кроме твоего слова, которому вся цена – пара дохлых динарий!

— Мы по-прежнему не знаем, продолжает ли охоту зверь, убивший четырех человек, – спокойно ответила Руйо, до сих пор молчавшая, и отложила бумагу на стол. – Почему семья Асум предполагает, что у виновника две ноги, а не четыре?

— Ясул и его родные – из тех, кто не верит в существование зверя, матушка, – мрачно ответил Дейем, – в хоре тех, кто считает его выдумкой, созданной городскими властями для прикрытия других проблем, их голоса звучали достаточно громко. Все, кто видел следы зверя, кто слышал его голос, – это Хенна, – указал он глазами на девушку, – и охотники ар-Кешшара. Первая сегодня ночью была за городом – по крайней мере, так утверждает она сама, не имея никаких внятных доказательств, – а вторые и вовсе исчезли без следа.

Джемайя почувствовала, как глаза начинает щипать. Бессильная злость перехватила горло, так что слова получилось вытолкнуть не сразу:

— Дейем-нэ, что мне теперь делать?

— Молиться, Хенна, – голос Старшей тени звучал резко и холодно. – Молиться всем богам, чтобы мы нашли зверя в ближайшие дни или чтобы охотники вернулись, чтобы подкрепить теорию его существования хоть чем-нибудь. Или чтобы нашелся сам Ясул – целый и невредимый. Потому что его труп припишут тебе, а следы «Когтей» – твоему ножу. Семья Асум недвусмысленно дала понять, что готова биться за правду до конца, если окажется, что Серый угол тебя прикрывает.

Джемайя опустила голову, до крови закусывая губу. Ей многое хотелось сказать, но она понимала, что стоит ей открыть рот – и слов выльется больше, чем следует. Ей хотелось кричать, кричать так громко, чтобы ее услышал весь город, – кричать о том, что она не виновата, что она не просила свою мать сохранять ей жизнь, что она – не рабыня и не преступница и что кровь в ее жилах такая же красная, как кровь любого ямаррца…

— Дейем, – голос Руйо в повисшей тишине показался оглушительно громким, хотя Первая мать практически никогда не повышала его, – а как считаешь ты сам? Кому ты веришь – Джемайе или семье Ясула?

Тот замолк, в упор глядя на девушку. Джемайя по-прежнему не поднимала головы – ей вовсе не хотелось смотреть ему в глаза, – но она кожей ощущала жгучий взгляд Старшей тени.