Книга Тигровая лилия, страница 20 – Катерина Зверь

Джемайя рефлекторно шевельнулась, но мысли, занимавшие ее голову, оказались слишком тяжелы, чтобы сдвинуться с места. А еще тяжелее оказалось любопытство. Нерим сказал вчера – дай противнику упиться гордостью, тот совершит ошибку и покажется сам. Алар не произвел впечатления человека настолько глупого и настолько гордого, чтобы явиться в город еще до того, как успела остыть зола погребального костра Мехди Веренди, но что, если?..

— Я смотрю, в некоторые углы следует заглянуть с лампой, чтобы рассеять царящую там тьму? – недовольный голос Старшей тени заставил Джемайю вздрогнуть. Виновато кашлянув, девушка выбралась из своего укрытия и, ловко цепляясь за выступающие части барельефа, спустилась вниз, представая перед Руйо и ее помощниками. Ребячество, конечно, – но потайная лестница от верхней площадки уходила вглубь здания, и для того, чтобы спуститься в зал, пришлось бы делать крюк – а за это время старшие наверняка решили бы, что Джемайя просто сбежала от очередного выговора.

— Если я говорю, что в зал следует впустить солнечный свет, это значит, что освещен должен быть каждый угол, Джемайя Хенна, – выразительно проговорил Дейем, глядя на девушку сверху вниз.

Руйо усмехнулась, покачав головой, и поудобнее устроилась на троне.

— Пусть остается, Дейем.

— Но, матушка… – обернулся тот.

— Так мы, по крайней мере, будем знать наверняка, сколько именно ей удалось подслушать, – улыбка Первой матери стала шире, и Джемайя виновато потупилась. Дейем раздраженно вздохнул, но спорить не стал. Однако весь вид Старшей тени ясно говорил о том, что на языке у него вертится немало колких слов, и они непременно сорвались бы, если бы внимания сейчас не требовали другие, более важные вопросы.

— Аким, – Руйо повернулась к казначею, – ты слышал, какую цену запросил этот охотник. Что скажешь?

— Скажу, что на фоне текущих расценок на рынке слухов, да еще с учетом сложившейся ситуации, названная сумма выглядит более чем приемлемой, Первая мать. А учитывая, сколько сейчас требуют за молчание шантажисты – по крайней мере, те, кому хватает ума и наглости продавать свои знания непосредственно ямаррскому Дому бумаг, – я бы и вовсе сказал, что такая сумма больше смахивает на дружескую помощь за пару бутылок вина, нежели на попытку нажиться на нашей беде. Что же до расценок на его услуги зверолова – здесь, пожалуй, можно было бы поторговаться, если бы речь шла о любом другом городе. Но Дом бумаг потратил слишком много сил и средств, чтобы наладить партнерские связи с червячниками – никто не захочет рисковать сейчас, особенно если ненужных рисков можно избежать.

Руйо нахмурилась и кивнула, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику трона.

Менкар испокон веков служил центром шелкопрядения – сами менкарцы самодовольно именовали себя «шелковой столицей», имея на то все основания. Разведение шелковичных червей являлось для них основным источником дохода – именно здесь выводились определенные виды шелкопрядов, дававшие нити особого качества, и именно здесь ткались особые ткани и процветало искусство вышивки шелком по шелку. Естественно, монополия в таких узких областях позволяла менкарцам назначать любые цены за свои товары и услуги мастеров, но в то же время делала их подозрительными и недоверчивыми. Они свято берегли свои секреты, они строго следили за тем, чтобы ни одна личинка шелкопрядов редких пород не покидала пределы города, а те, кто занимался разведением ценных насекомых, уделяли внимание даже тому, откуда дует ветер, какие цветы цветут в тот или иной срок, как ярко светит солнце и как часто идет дождь. В некоторые части города не впускали не только приезжих, но и самих менкарцев, не состоящих в шелководческих артелях, или тех, кто имеет дело с приезжими и может принести какую-нибудь грязь или заразу, – торговцев, трактирщиков или лекарей.