Книга Бескрайнее темное море. Том 2, страница 98 – Моргана Маро

Неподалеку раздался истошный вой. Человеческий?.. Ему уже вторил еще один, и еще, и еще… Вопли эхом разошлись по Янхаю.

— Проснулись, – прошептал Фан Лао и бросил остальным: – Не отставайте, не оборачивайтесь и не пытайтесь вступить в бой.

И побежал вперед, к дворцам. Пришлось спуститься со стены: путь преграждали каменные завалы. Петляя по улицам и порой перебираясь через реки, отряд продвигался на север. И все же поспеть за Фан Лао было сложно: подобно ветру, он перебегал от дома к дому, легко взбирался на крыши и перепрыгивал стены. Кроме того, лучник преследовал нежданных гостей и порой пускал стрелы. Фан Лао отбивал их веером. Заклинателю не нужно было оружие, чтобы доказать свою силу. Цин Вэнь подумал, что не смог бы сражаться так же, даже вернув себе божественность.

Крик раздался снова, в паре кварталов к югу. А до дворца было еще далеко. Вдобавок из-за потаенной злобы в воздухе бежать становилось сложнее. Кунь Ло уже задыхался, а взор Цин Вэня застилали темные пятна.

Фан Лао остановился, и Чоно с глухим вскриком врезался в его спину, но тот даже не пошевелился. В двух чжанах впереди стоял стрелок в черном. Он был на полголовы выше заклинателя, шире в плечах и напоминал воина союза Лан. Вот только его грудь не поднималась и не опускалась, а выглядывающие из-под ткани мутные глаза не моргали.

Мертвец.

Наступившую тишину разрезал истошный крик – совсем рядом, на соседней улице. Кунь Ло выругался и потянулся за двуручным мечом, но незнакомец что-то сказал. От неожиданности все замерли, и он повторил – хриплым, грубым голосом.

— Я не понимаю, – нахмурился Кунь Ло.

— Я тоже, – признался Фан Лао.

— Мы пришли за живым человеком, – вдруг произнес Цин Вэнь, наконец разобрав слова мертвеца. – Мы не хотели тревожить покой этого места.

Мертвец слегка сощурился, а после…

— За мной, – отчетливее сказал он на языке союза Лан.

Развернувшись, он устремился к храму, что виднелся в конце улицы. Старые двери протяжно заскрипели, впуская в небольшую обитель. В зале все еще темнела пыльная статуя Будды. Фан Лао щелкнул пальцами, зажигая огонь в фонарях и давая рассмотреть поблекшее убранство. По деревянным колоннам и балкам расползлись трещины, а пол вздыбился от влаги.

— Башня подошла бы лучше, – проворчал Кунь Ло, вслушиваясь в вопли за стенами.

— Это место защищено от чужих глаз, – ответил Фан Лао. – Как временное убежище сгодится. Но кто ты?

Все взглянули на мертвеца, закрывшего за собой двери. Он двигался совсем как человек.

Помедлив, мертвец с неохотой снял перчатки, показал черные ладони, а после скинул с головы капюшон. На длинных волосах, местами заплетенных в косицы, мелькали потрепанные временем ленты, камешки и серебряные украшения. Молодое и красивое лицо казалось необычайно бледным, с темно-серыми губами, посиневшими веками и острыми скулами. Разложение еще не успело тронуть этого мертвеца, когда он ожил. Однако левую щеку покрывало темное пятно, словно кто-то размазал по коже тушь.

— Ты слишком хорошо выглядишь для почившего в Янхае, – заметил Кунь Ло на языке союза Лан. – Как твое имя?

Мертвец поднял глаза, и Цин Вэнь уже предвидел ответ.

– Шуйкунь.

— Шуйкунь? – переспросил Фан Лао. – Ты ведь помнишь, кто такой Сы Ху?

Услышав знакомое имя, мертвец дернулся и впился взглядом в заклинателя.