Книга Спасение души несчастного. Том 2, страница 190 – Лин Няннян

— А знаешь, что среди наших слух ходит? Говорят, все это произошло лишь из-за него.

Слова служанки нисколько не ранили лежащего в постели. Он каждый день слышал подобное шушуканье за дверьми, но в смысл сказанного более не вникал. Лица приходящих также утратили для него всякое значение – казалось, все люди стали на одно лицо, без черт и эмоций.

Каждый день был похож на предыдущий. Сяобай просыпался, и первое, что видел перед собой, – мрачный потолок кровати. Серое полотно, куда не попадал солнечный свет, словно наслаждалось страданиями осиротевшего мальчика и вытягивало из него силы.

Сяобай отворачивал голову и опускал дрожащие веки снова и снова. Дремля, он продолжал слышать чужие голоса из коридора.

— Ночная стража поговаривает, что во сне он кричит, как дикий зверь, все родных зовет. Как бы не обезумел в край, с живыми-то он и словом обмолвиться не желает.

— Пусть ни с кем не разговаривает – его выбор. Но жить подобно отшельнику, не мыться, не менять одежды – скверный способ погубить себя.

— Сердца у тебя нет. Вспомни ту ночь, когда его нашли солдаты клана Луань. Молодой господин лежал на берегу и едва дышал. Клянусь, когда его привезли в поместье, никто не верил, что он выживет.

— Выходит, это его благодарность? Говорят, что его спасла благосклонность Небес – все же избранный, любой другой не пережил бы падения с мыса Юэхай. Но что толку?

Скрываясь от мира под тяжелым одеялом, мальчик пытался найти путь обратно, в тот мир, где все его близкие были живы. Образы прошлого перед закрытыми глазами несли столько красок, и он подумать не мог в свои десять лет, что есть то, что он не ценил по достоинству.

«М-матушка, оставьте это дело. У вас все равно не получится сделать так же, как это умела бабуля…» Каждый конец лета госпожа Го старалась приготовить варенье из персиков по сохранившемуся от свекрови рецепту. Все чтобы унять утрату сына. Но по итогу результат ее трудов был таким сладким, что у молодого господина аж зубы сводило, и он мягко просил прекратить попытки.

Из горла Сяобая вырвался сдавленный стон. Он вцепился ногтями в горло.

«Это неправда! Ваше варенье… было ничем не хуже! Просто… оно было вкуснее, чем у бабушки. Я не мог этого принять».

«Спасибо за заботу, отец. Но в этот раз ваш сын хотел бы сам выбрать коня». Со стороны могло показаться, что Сяобай был заносчив с ранних лет. Однако в действительности детская гордость не позволяла признаться высокому и статному человеку перед ним: «Отец, прошу, выберите для меня такого же скакуна, как у вас! Я хочу быть как вы!»

Раньше Го Баю казалось, что родителям необязательно озвучивать каждый порыв души, ведь они и так это понимают. Но стоило теперь во сне оказаться вновь за круглым обеденным столом с семьей, он молящим голосом просил родных услышать его:

— Не уходите снова! Не пропадайте!

Рука матушки потянулась поправить прядь на лице сына. Сяобай прикоснулся к ней, но только все испортил: призрак прошлого тут же смыло бешеной морской волной, что накинулась на мальчика и утащила его в свою черную пучину. Он снова попал в ту ночь, где мог только убегать и захлебываться соленой водой. Солдаты Юга вторглись в их дом, и все пали замертво, а Сяобай ничего не мог сделать.

Прежний мир уничтожен, а новый походил на пытку. Больше не ощутить тяжесть одеяла, которым бабушка накрывала его перед сном. Не увидеть встревоженную из-за очередной мелочи матушку. Не испытать стыд от ворчания отца за прогул занятий. Только ежедневные просьбы слуг и звуки этого ужасного мира. Казалось, все издевается над ним. Днем пение птиц за окном, вечером шепот ветра – даже это напоминало о том, что жизнь продолжалась, несмотря на его утрату. Никто и ничто словно не желали его понять. Скрывшись от серого потолка под толщей одеял, Сяобай закрывал ладонями уши и повторял, пока не уснет: