Книга Спасение души несчастного. Том 2, страница 181 – Лин Няннян

— Только вздумай что-то сделать учителю! – У Чан без церемоний схватил преемницу за запястье и дернул ее в сторону.

С горем пополам Лун Синь вырвалась и все же ударила, но не наставника:

— Ради любимых небожители спускаются в мир смертных, а демоны становятся на праведный путь. Так вот ради кого ты здесь! – Ее ядовитая усмешка хлыстом полоснула по двум израненным сердцам. Один У Чан непонимающе смотрел вслед уходящей Лун Синь.

Наследнику стало совестно: мало того что он не послушался учителя, так еще и стал свидетелем разговора, не относящегося к нему.

— Не позволяй себе большего, чем я дозволяю. – После этих слов и Го Бохай ушел.

* * *

Деревья в сливовых садах неожиданно зацвели. Мелкие лепестки кружились в воздухе, дивной белоснежной вуалью окутывая землю. Глубокая ночь придавала празднеству очарования. Вот только разгуливающая тут и там нечисть никак не вписывалась.

Обычно в сливовых садах Лидуна закатывали пиры в честь жениха и невесты только после трех поклонов^[70]. Радостные гости заявлялись с подарками, родители молодых угощали их едой и выпивкой. Пространство заполнялось теплыми голосами и прекрасной музыкой вплоть до самого утра. Когда четверо живых в лице семейства Хунь и прибывших с Туманного хребта объявились, им открылся вид именно на такую картину.

Постелив циновку и установив перевернутые гробы как столики, на земле расположились приглашенные, однако вид их отталкивал и пугал – то была всякого рода нечисть, которая пришла посмотреть на брачующихся. Какого-то утопленника раздуло, какого-то крестьянина перекосило от торчащего ножа в ребрах. Одни старались скрыть свое уродство за толстым слоем грима, другие, выпятив грудь колесом, хвастались, как именно погибли.

— Вот, гляди – прямо сюда старая кобыла товарища наступила. Так моего любимого глаза и не стало.

— Мерзко, но будет ли кто бояться такой рожи? Голодная собака на обочине и то больше напугает!

— Ха-ха-ха! – толпа рассмеялась вместе с одноглазым призраком.

Теперь Го Бохай понял, что происходит. Близился Фестиваль голодных духов. К этому времени все больше призраков устраивало массовые гуляния как в мире мертвых, так и живых. Но собраться такой огромной толпой самостоятельно нечисти подобного уровня было не под силу.

— Необходимо понять, кто за этим стоит, – сообщил Го Бохай ученику.

Все его ранние подозрения, связанные со свахой, оказались беспочвенными. Безусловно, она наговорила многого избраннице сына. Как рассказал позже Хунь Сяо, жестокие слова его матери подтолкнули бедняжку к гибели. Ань-Эр мучила себя разными способами, чтобы стать красивее и достойнее. Умерла она из-за очередного ядовитого снадобья, что должно было отбелить ее кожу, да так и не успокоилась – каждую ночь возвращалась к возлюбленному, чтобы спросить: «Гэгэ правда считает меня симпатичной?»

Призраки и мелкая нечисть разлили загробное вино и, напевая песни, принялись опустошать чарки. Наставник взглянул на воспитанника: они все еще стояли в начале сада, но взгляд У Чана уже забегал от одной опасности к другой.

— Будь начеку, не отвлекайся на их вид, – произнес Го Бохай, и все четверо наконец шагнули вглубь.

Приблизившись, они увидели, как усопшие девушки, ехидно улыбаясь, поправляли алые одеяния и покрывало на голове Ань-Эр, будто бы она была куклой в их руках. В отличие от призрачных гостей, распивавших вино, эти распространяли сильную зловредную ци. Распознав их сущности, Го Бохай тихо предупредил ученика: