Книга Спасение души несчастного. Том 2, страница 178 – Лин Няннян

У Чан прорычал сквозь зубы, с ненавистью глядя на сваху:

— Вы еще кому-то отказывали в браке с сыном?!

Сваха замотала головой из стороны в сторону, а столкнувшись с презрительным, лишенным всякой веры взглядом наследника, упала на колени:

— Нет! Нет! Пусть Небеса мне станут судьей!

С учетом того, что перед ними стояли и совсем взрослые женщины, вопрос наследника прозвучал неуместно. У Чан крепче сжал рукоять Байшана и буркнул себе под нос:

— Не могли же они все прийти вслед за Ань-Эр! – И поднял черные тигриные глаза на стоявшую в центре защитного круга девушку, чьи волосы зловеще развевались на ветру: – Кто вас потревожил? Кто призвал?

Девушка незамедлительно указала рукой на Хунь Сяо.

* * *

Близился час крысы. И в это время в гостевом зале усадьбы преемница свахи неожиданно перегородила путь Го Бохаю. Круглое личико девушки неестественно исказилось от злобы:

— Так… господин правда не помнит эту скромную?

Голос ее трепетал, как зажатый между двумя ладонями мотылек. Наставник удивленно взглянул на Лун Синь. Более двух сотен лет прошло в скитаниях. Как вспомнить хрупкую смертную, которой он мог помочь мимоходом?

Вдруг Го Бохай нахмурился. Верно, ему более двухсот лет, а она слишком молода. Если же они и встречались, то, вероятно, давным-давно… Одним движением он схватил Лун Синь за запястье – та успела увидеть лишь широкий развевающийся рукав перед глазами. Даже не прибегая к техникам, Го Бохай тотчас понял, что у девушки нет пульса.

— Кто ты? – Вдруг статуэтка, стоявшая на домашнем алтаре, издала треск. – Я вижу, ты не желаешь вреда семье Хунь, но зачем такому могущественному духу привязываться к ним?

Да, она не была ни восставшей из земли, ни заблудшей душой. Тело Лун Синь – духовная оболочка, которую питал мощный источник сил, сама же она находилась на шатком перепутье: в любой момент она могла лишиться рассудка или рассеяться.

На улице раздался тревожный голос У Чана:

— Госпожа, остановитесь!

Го Бохай не мог больше стоять без дела, однако Лун Синь снова его задержала. Глаза ее покраснели, плечи пробрала мелкая дрожь.

— Нет более глупого человека, чем я. Но все же как можно столь бездушно поступить?! Ты позабыл нас и даже в сердце не оставил для нас места!

Бах! – и одна из статуэток на алтаре разлетелась вдребезги. От фигурки краснокрылого феникса^[68] осталось лишь деревянное основание, а крупные щепки откинуло с такой силой, что они глубоко впились в стены и потолок.

В этот же момент в усадьбу с криками ужаса вбежали слуги. Поток людей разделил Лун Синь и Го Бохая, как две маленькие лодки, которым самой судьбой не было предначертано встретиться.

Медлить больше было нельзя. Наставник кинулся на улицу. Вдогонку ему Лун Синь вопила:

— Проклинаю тебя! Чтобы и ты сгинул, а после вернулся к вечному скитанию, как я! Чтобы все от тебя отвернулись и бросили одного! Всю оставшуюся жизнь ты будешь винить только себя, Сяобай!

Последнюю фразу преемницы Го Бохай не разобрал: все его внимание переключилось на десяток восставших, что твердо стояли посреди двора усадьбы. Несчастные в потрепанных временем одеяниях не подавали признаков жизни, однако от бывшего небожителя не скрылся тот факт, что они уже очень давно находились под властью темных сил.