Книга Спасение души несчастного. Том 2, страница 155 – Лин Няннян

С другой стороны, возвращаясь днем на каменный двор, У Чан так резко столкнулся с Го Бохаем и другими наставниками, которые прогуливались рядом, что просто не успел приготовиться к этой встрече. После мучительной ночи он сразу отправился слушать лекцию в западный павильон и, пока сидел за спиной товарища, все думал, как теперь себя вести. Даже Мэн Чао догадался, что у наследника на сердце бушует весенний тайфун, что уж тут говорить о чутком наставнике. Пока тот ничего не заметил, стоило срочно что-то предпринять.

— У меня хорошее предчувствие. Думаю, мы разберемся в этой проблеме быстро, – опустив свиток с поручением, закрывающий ясный взор, уверенно заявил Го Бохай. – Однако я знаю про этот город еще кое-что. Если мы едем расследовать причину, по которой Лидун в упадке, то должны быть во всеоружии. – Он поднял глаза и непонимающе взглянул на воспитанника.

Обычно У Чану не нужно было дозволение учителя, чтобы присесть рядом, а тут молодой господин никак не решался, оставаясь стоять на почтительном расстоянии и опустив голову. Го Бохай вспомнил его недавние слова о проявлении старательности и улыбнулся:

— Присядь, ни к чему такие условности… – И добавил: – Наше оружие – это информация. Когда прибудем в Лидун, мы должны узнать как можно больше, что происходило раньше и что происходит сейчас.

Когда У Чан опустился перед столом, прозрение его прошибло как удар молнии:

— Учитель, вы знаете что-то об этом городе невест… Вы уже бывали там ранее?

До сегодняшнего дня наследнику и мысль в голову мимоходом не залетала, что его наставник когда-то мог быть женат. После этого осознания на плечи У Чана словно небесный храм богини сватовства и брака рухнул, придавив к полу. Го Бохай – такой же мужчина с чувствами и желаниями, как и он сам, почему бы ему ранее не думать о таких нормальных вещах, как семья? Вдобавок этот одаренный от природы человек не обременен обетом безбрачия и к тому же – статный красавец. У Чан готов был свой статус наследника на кон поставить, но поспорить, что в Тяньцзине не осталось ни одной девушки, которая еще не грезила бы о таком муже, как этот господин с горы Хэншань.

У Чана с головой накрыли воспоминания, какими томными и нежными голосами барышни из столицы Севера обращались к Го Бохаю. Как смотрели ему вслед, перешептываясь с сестрами и слугами. И какой темный, глубокий блеск был в этот момент в их глазах. Словно те были не представительницами слабого пола, а самыми что ни на есть голодными цаплями, а этот благородный человек, который даже не замечал их намеков, – последней вкусной рыбой в пруду^[60]. У Чан помрачнел.

— Ты меня слушаешь? – Дрогнувший голос наставника вырвал У Чана из задумчивости. – Рано утром выдвигаемся. Пожалуйста, соберись.

Го Бохай свернул небольшой, идеально заполненный свиток и уже хотел встать из-за стола, как услышал:

— Учитель, подождите! Повторите, что вы сказали до этого? Я… прослушал вас.

— Ты и правда сегодня рассеянный. – Го Бохай быстро вернулся на прежнее место. Взглянув на ученика, он не мог не заметить в нем непривычное напряжение. – Я знаю, что на границе Востока раньше были персиковые сады, у Лидуна по южную сторону – сливовые. Они постоянно конкурировали, возможно, это как-то связано.

Еще чуть-чуть, и лоб наследника покрылся бы предательскими капельками пота: никак не получалось взять себя в руки. И только сейчас, услышав слова наставника, У Чан выдохнул: