Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 85 – Лин Няннян

Взгляды Луань Ай и У Чана столкнулись, и последний поинтересовался:

— Уважаемый…

— Можно просто Мэн Чао, – перебил его господин с Востока.

— Кхм, Мэн Чао, вы случайно не сторонник теории «плоского мира»?

Теория «плоского мира» – то есть мира людей – с давних времен привлекала на Востоке широкую общественность, обсуждалась во всех кругах, как одна из многочисленных концепций мироустройства. Настолько, что многие учебные заведения преподносят ее своим молодым адептам как отдельный предмет учения. В отличие от двух других территорий – Севера и Юго-Запада – Восток был долгое время закрыт от внешнего мира, и все, что оставалось людям, – это размышлять о концепции мира, опираясь на древние тексты. Мнения были самые разные, но восточные мудрецы преуспели больше всех, предложив людям множество вариантов: кто-то считает, что грань земли слегка загнута и уходит в глубь океана, кто-то утверждает, что край Поднебесной так размыт, что его наверняка можно спутать с густым туманом, потому-то конца и не видно. Есть и те, кто убежден, что сколько край земли ни ищи, сделать это не получится: дабы смертный не сорвался, всевидящие в небесном чертоге будут возводить под его ногами новые и новые земли или вовсе, водя за нос, вернут обратной дорогой домой. Северяне же в своих исследованиях продвинулись в другом направлении. Многие образованные господа Севера так были заинтригованы звездами, их неизменностью и непоколебимостью, что начали использовать их для определения направлений и предугадывать будущие изменения как в погоде, так и в жизни своего народа. И очень скоро для них учение «плоского мира» стало обычным мифом. Потому интерес У Чана был довольно обоснован.

Мэн Чао уже хотел ответить на заданный вопрос, откинув локон темно-русых волос с плеча, как Луань Ай вдруг воскликнула:

— Болван!

Оба юноши повернули головы к ней, и она, покраснев, скрылась за длинным рукавом. Тут же последовала неоднозначная реакция молодых господ: У Чан напрягся, будто бы сказанное было адресовано ему, а Мэн Чао, увидев выражение его лица, хихикнул. Спустя долю секунды последний пояснил:

— Молодой господин У Тяньбао, извините, наш диалект малость отличается от вашего. У нас, на Востоке, многие слова произносятся иначе, и если вам сейчас показалось, будто юная госпожа сказала что-то несуразное, то вам действительно показалось. Я успел немного изучить и усвоить разницу языков наших народов, но наследница Востока была слишком занята, чтобы детально разобраться. Молодая Луань ответила на ваш вопрос «совершенно верно»^[44].

В действительности прозвучавшее выражение У Чан успел принять за колкость в свой адрес, хоть для этого и не было никаких причин. Поймав себя на этом, он перевел взгляд на девушку: на ее перепуганном лице была написана неловкость за сказанное.

— Не беспокойтесь, думаю, мне будет так же сложно, когда мы прибудем на ваши земли, – ответил У Чан, улыбаясь юной Луань.

— Касательно вашего вопроса, – продолжил Мэн Чао, – в восточных традициях принято считать, что мир смертных имеет край. В массе книг и на многочисленных гобеленах Поднебесная изображается как плоский лист с тянущимися рельефами гор к небесам. Именно поэтому я задал вам такой вопрос, полагая, что вы, как северянин, можете предложить другой вариант. Я слышал, что на Севере теория «о десяти солнцах», подтверждающая другую – «плоского мира», считается лишь мифом или легендой. – У Чан, удивленный такой прямотой Мэн Чао, встрепенулся. – Как я могу упустить возможность услышать ваше мнение, молодой господин У, когда ваши земли славятся учеными и мудрецами?