Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 171 – Лин Няннян

Но как бы Мэн Цзюнь ни старался, сколько бы кланов к нему ни примыкало, то, что должно было сгинуть, находило новые пути к разрушению. В итоге в его командовании осталась малая доля войска, силы которой постоянно убывали, как вода из треснувшего сосуда.

За ним стояли двое сыновей: старший, почти достигший девятнадцатилетия, и младший, лет семи. И если за первого беспокоиться не стоило, так как он везде следовал за своим отцом – и в огонь и в воду, – то за второго его сердце болело. Военачальник был здравомыслящим человеком, четко осознающим, что станет с его родом, если он не бросит остаток сил на защиту границ хотя бы одной части Поднебесной, поэтому в один из дней он и следовавшая за ним армия явились к семейству Луань.

Он был наслышан о доброй воле местного главы, сжалившегося над одним сиротой из семейства Го, чьи родители преследовали ту же благородную цель, что и военачальник Мэн. Зная это, он рискнул всем, что у него было, и, несмотря на свою гордыню и амбиции человека, что ранее жил в трех шагах от Сына Неба, все же преклонил колено перед кланом. Их силы объединились, а главы Луань не подвели бывшего императорского военачальника и воспитали его младшего наследника как собственного сына. Мэн Цзюнь и его старший сын так и не вернулись с поля битвы, раскинувшегося на границе территорий Юга и Востока. Из плохо сохранившейся книги по истории, которую Мэн Чао отыскал среди вороха других в библиотеке клана Луань, он узнал, что его прапрадед вместе со своим сыном и остатком императорской воли сгинули под нескончаемым столбом огня, простирающимся до небес.

Впредь с того злосчастного дня по указанию главенствующих Луань все из семейства Мэн стали считаться близкими родственниками клана. Но, даже несмотря на это, Мэн Чао жил отдельно со своими родителями. Жизнь их была довольно скромной, чуть лучше, чем у чиновника низшего сословия: одежд не штопали, но и изысканных шелков не носили. И когда положение его семьи совсем ухудшилось, владыка Востока решил поступить так же, как когда-то поступили предки его безгранично любимой супруги: помог им в трудную минуту. Луань Фэнхуа забрал юного Мэн Чао с собой, благодаря чему сейчас тот может гордо стоять рядом с Северным убийцей демонов, называя себя будущим благодетелем, а к У Чану обращаться на «ты». Последние десять лет он жил в поместье восточных правителей, изучая различную литературу и рассуждая на политические темы с достопочтенным владыкой. Как раз он и посвятил будущего бога в историю жизни наследницы и поведал о своих переживаниях.

Когда Мэн Чао наконец закончил рассказ, У Чан пихнул его и мотнул головой в сторону. Юноша обернулся туда, куда указал приятель, и увидел среди толпы тоненькую фигурку в темно-голубом одеянии. Он ринулся к девушке со слезами на глазах.

— Прекраснейшая, милейшая Луань, зачем вы так со мной? Вы хотите, чтобы этот несчастный скончался от тревоги?

Девушка обернулась и низким, басовитым голосом ответила:

— Господин, вы совсем совесть потеряли? Пристаете средь бела дня!

У Чан, стоявший за спиной несчастного товарища, закатился в смехе, да так громко, что несколько человек, толпящихся у лавок со всякой всячиной, повернулись посмотреть, что же там происходит.

— Мэн Чао, и правда, что это ты удумал? Я был о тебе лучшего мнения, а ты, оказывается, тот еще развратник и плут!