Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 109 – Лин Няннян

Бровь на лице У Чана поднялась:

— Из твоих уст это звучит так, словно я боюсь трудностей!

— Нет-нет, что ты, но… этот юный господин, который сейчас стоит передо мной, явно пытается скрыть от меня свою нелюбовь к лишним обязанностям. И это я заметил сразу, как только мы впервые увиделись!

«Такое невозможно определить при первой встрече!» – плюнул про себя У Чан и своим молчанием лишь согласился с замечанием.

Мэн Чао улыбнулся во весь рот, наслаждаясь своей проницательностью:

— Ну так и?

— Не знаю! Как я могу дать ответ, стоя рядом со старым изображением божества!

— Ха, значит, если бы описанная мною ситуация произошла при жизни, ты бы задумался? Ты ведь явно уже не так решителен, как минуту назад!

— Не знаю! – вновь воскликнул У Чан и, поймав себя на мысли, что он начинает по-настоящему раздражаться, вышел обратно в коридор.

Направившись за ним, разрывающийся от смеха Мэн Чао остановился, как и его напарник, перед котом, что, видно, все это время ожидал их.

— Снова этот кот? Если не сойдешь с пути, то я сам лично спущу тебя со скалы, сняв три шкуры! – серьезно заявил Мэн Чао, и животное словно его поняло.

Кот направился вон, но перед тем, как покинуть двух юношей, фыркнул и, надменно задрав голову, скрылся во дворе храма.

* * *

Абсолютная тишина глубокой ночью этого же дня была нарушена скрипом половиц храма Вечной памяти. Раздался звук открывающейся двери комнаты объятых сном юношей. Широкие доски кряхтели под тяжестью маленьких ножек, и, не останавливаясь, тихо, словно ветерок, тень прошла к дальней стене.

В этом большом помещении, явно не предназначенном для сна, монахи разместили прибывших господ, точнее лишь пятерых юношей: Бань Лоу, Цюань Миншэна, Ба Циншана, Мэн Чао и У Тяньбао. Перед тем как выказать поклон и пожелать добрых снов, каждому из господ служители храма вручили по бамбуковой циновке и по одному тонкому одеялу. И как бы некоторые из избранных ни хотели возмутиться, узнав о такой «приятной» новости, они промолчали. Под пристальными взглядами летописцев будущим богам пришлось принять этот добрый жест и смиренно улечься на бамбуковый мат. Это было словно испытанием, проверкой избалованных господских тел. И У Чан ощутил всю боль подобного сна, как только улегся, по сути, на голый пол. Прикрываясь тонким одеялом, не спасающим от холода ночи, он долго ворочался, перед тем как провалиться в мир грез.

Силуэт прошел мимо каждого сопящего господина, заглянул каждому в лицо и, лишь дойдя до двух юношей, спящих у дальней стены, остановился. Из тени медленно протянулась рука и, легонько коснувшись одного из спящих, начала толкать его. На удачу или на несчастье скрывающегося во тьме, первым, кого коснулся силуэт, оказался У Чан. Наследник клана У, славящийся своим крепким, почти непробиваемым сном, никак не отреагировал, а вот человек, лежащий рядом, сразу заметил крадущуюся опасность. Мэн Чао дождался удобного момента, а когда увидел тонкую кисть, резко схватил ее, вскочив на колени. За грубым натиском юноши, потянувшего на себя негодяя, раздался писк:

— Ай!

Мэн Чао склонился над спящим приятелем, подобравшись поближе к тени, и шепотом поинтересовался:

— Молодая госпожа Луань?

Силуэт кивнул, и Мэн Чао, поморгав и свыкнувшись с темнотой, наконец разглядел виновницу его пробуждения. Опасение мигом пропало, он отпустил запястье девушки и прошептал: