Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 87 – Лин Няннян

Так, на одной из богатых улиц, где не тушили огни до самого утра, к небу вытянулось нарочито нарядное здание: фасад из светлого камня, резные колонны, а над входом – крыша с загнутыми углами, переливающаяся, словно украшенная золотыми пластинами. Повсюду свисали фонари, и их свет стекал подобно меду. По-видимому, именно на это слетались люди.

Пока весь город спал, здесь на широких ступенях собиралось немало зевак. Толпа почти не редела, а у дверей, словно стража, выпрямив спину, стояли два привратника. Когда кто-то желал войти, они окидывали каждого презрительными взглядами, а иногда встречали и непочтительным высказыванием.

— Господа, господа, вы же понимаете, кого отказываетесь впускать? Фамилия моей семьи известна на всю округу, а вы в упор не замечаете меня! – воскликнул гость.

Изнутри же все время лилась музыка, и женские голоса слагали песни о нравственности и добродетели: «Когда умирает тигр, он сбрасывает шкуру, открывая всем свой истинный облик. Когда умирает человек, он оставляет имя, которое служило ему всю жизнь».

Один из привратников приложил ладонь к уху и громко уточнил у напарника:

— Ты слышал? Словно мышь завелась: два дня пищит без устали и покоя гостям не дает.

Неприметный мужчина, в простых одеждах и с заколкой в волосах, от горечи топнул ногой:

— Это же надо – высмеивать честного человека прямо в лицо. – В надежде поймать удачу он кружил у входа, словно сокол, уже добрый час.

Однако стоило ему перегнуть с пылкостью, и злой прищур привратников пал на него:

— Избавь нас от мороки, известный на всю округу. Знаем мы, кто ты такой и какие у тебя долги перед «Пагодой шелка и бамбука»^[24], – произнес тот, что стоял слева.

— Да я верну! Все-все!

— По-хорошему просим. Или желаешь повторить вчерашнее? – недовольно оскалился привратник справа.

Мужчина ничего не мог противопоставить двум широкоплечим горам, в тенях которых он действительно напоминал серую мышь. Однако, как говорится, от дурной головы и ногам достается. Так и у этого отчаявшегося гостя что-то щелкнуло в мыслях, отчего он начал торговаться угрозами:

— Говорите о долгах и выплатах, а сами-то про порядочность не забыли? Завлекаете красивой музыкой и вкусными угощениями, а на деле в одном исподнем оставляете. Люди глупы и доверчивы, и вы этим пользуетесь. Вот отправлюсь к главе ночной стражи, и увидим, кто еще будет должен!

Развернувшись, мужчина собрался шагнуть, но вдруг почувствовал, как поднимается. Он инстинктивно опустил глаза и взвизгнул, поджав ноги: земля под ним стремительно отдалялась.

Зеваки, что крутились у «Пагоды шелка и бамбука», услышали жалкий зов и тотчас сбежались. В отличие от этого бедолаги, они даже не пытались попасть внутрь – уж больно это заведение било по карману. А вот поразвлечься за просто так всегда были готовы. Окружив мужчину, повисшего на руке привратника, они принялись потешаться:

— Снова прокатят вниз? И не стыдно же возвращаться после такого?

— Да на таком все заживает и затягивается, только дай ему где отыграться.

— Ох, помню, как вчера кричал, что тут обдирают до нитки, а в конце концов стража только время зря потеряла.

Мужчина меж тем трепыхался и требовал:

— Что? Что вы делаете? Отпустите! Немедленно! Не то я до самого цензора дойду!