Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 74 – Лин Няннян

— Нет больше никакого мастера, – зарыдав во весь голос, прохрипел он. В его глазах мелькнуло новое выражение – горькое смирение того, кто давно принял свою участь.

У Чану казалось, словно его голова сейчас лопнет от вскриков и непонимания. Как этот человек очутился здесь?

«Рука божьей воли» – так он величал себя в поместье клана. За проделанную работу от главенствующей госпожи он должен был получить не только вознаграждение, но и почетный знак семьи У, который вознес бы его и без того хорошую жизнь на новую ступень. Птицы поют о высоком, а чиновники мечтают прыгнуть выше головы. Так что же тогда произошло с мастером Ли? Куда пропало его величие и самолюбие?

По-видимому, исповедь мужчины нисколько не интересовала Сянцзяна. Он подошел к наследнику и демонстративно вытер испачканную ладонь о его плечо. Пока лицо У Чана еще не успело почернеть от осознания, что сейчас случилось, а взгляд его не сделался убийственным, демон отправился гулять по конюшне, рассматривая окружение.

— Расскажите все с самого начала, – переведя дух, сквозь притворное спокойствие произнес У Чан.

Мастер Ли опустил голову перед молодым господином и отдал ему земной поклон. У Чан, не ожидая подобного, растерялся. Он не просил об этом, да и надобности не было, но показалось, будто мужчина вымаливал прощения за оскорбительные подробности своей жизни.

— Небеса наказали меня. И поделом. Такому пьянице, как я, нет места в процветающем обществе. Я все прогулял и пропил. Из слепой гордости, упоенный чрезмерными похвалами, совсем позабыл, что являюсь простым смертным.

Мастер Ли хорошо помнил тот день, когда главенствующие господа предоставили ему возможность показать себя. Особая ответственность за создание каменного лика избранного сделала из него местного героя: каждый в Тяньцзине следил за ним. Их слова все еще звенели в голове мастера:

— Поздравляю, друг мой. После такого я обязан заказать у тебя статую Агатового императора, чтобы он оберегал границы Севера от необразованных дикарей.

Конечно, трудности встречались: нужно было сделать хотя бы набросок молодого господина, который избегал его, а также перестать упиваться нескончаемыми потоками вина в поместье. Но даже так чудо произошло, и простой люд удостоился чести увидеть обитателя центральной площади.

Радостное возбуждение чиновников, похвалы главенствующей госпожи, завистливые взгляды соперников и, наконец, восторженные крики толпы. Мастер Ли счастливо отмечал это событие в столичных питейных и собственной усадьбе.

— Уважаемый творец, я обязательно назову сына в вашу честь! Надо только заделать его. А ну подлейте-ка мне вина!

— Дражайший Ли, а мы верили в вас. Молились каждый день, чтобы все у вас вышло. Пожалуйста, не забывайте нашего добра.

Люди облепили мастера Ли, как пчелы сладкий цветок.

— И что же с вами произошло после затяжного торжества? – спросил его наследник, стараясь говорить мягко, чтобы не расколоть вновь хрупкий рассудок мужчины. – Как вы оказались здесь, в таком состоянии?

Мастер Ли горько усмехнулся, обнажив пожелтевшие зубы:

— Так бывает, молодой господин. Одним людям нравится искусство, другие его презирают. Будто в пьяном бреду, я не заметил, что не каждому пришлась по душе моя работа. А может, я и сам кому-то был как кость поперек горла. – Он коснулся ребер, поморщившись от призрачной боли. – Почти сразу, как избранные Небесами покинули Тяньцзинь, вашего скромного слугу сильно поколотили. Жена давно забрала детей и уехала к родне, и мне некому было поплакаться. С горя я снова начал искать ответы в вине. Я ведь творец и ждал похвалы, понимаете? Думал, что имя мое надолго прославится на весь Север! А меня жестоко избили из-за изваяния будущего небожителя. Где справедливость? Даже начальник городской стражи не принял от меня жалобу, поскольку тогда я уже был не в своем уме.