Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 219 – Лин Няннян

Не дожидаясь реакции, У Чан прошел мимо и даже не оглянулся на Го Бохая, который медленно опустился на колени и поднял черный клинок.

Что было в этот миг на лице наставника, никто не видел. Даже он сам не мог до конца разобраться, чувствуя, как все внутри умирает – не то от безжалостных слов ученика, не то от вида меча.

У Чан дрожащей рукой провел по загривку коня, когда озеро вдруг взорвалось. Гейзер ударил в двадцати шагах от берега. Столб воды поднялся до самого неба, и из него возникла женщина. Лицо ее казалось бы прекрасным, если бы не было безумно злым. Даже не ведая, как выглядит хозяйка металлических вод, У Чан узнал ее по голосу:

— Как ты смеешь? – Слова ее хлестнули по берегу, вода вскипела. – Как ты смеешь вести его путем вознесения? Прямо к Небесам? После того, что случилось! Он должен стать владыкой демонов, подавить хаос, что устроили бессмертные! Таков его путь! А ты… Все это произошло из-за тебя! Его смерть на твоих руках!

Ладонь Лункэ нырнула в широкий рукав и вылетела обратно. Короткая темная игла сорвалась с ее пальцев так быстро, что глаз не успел бы за ней уследить.

У Чан не мог объяснить, как услышал свист. Как успел – тем более. Он просто увидел все одной жуткой картиной: учитель на коленях, растерянный и уязвимый как никогда, и его напуганное выражение… Тело сорвалось с места само.

Мгновение – и игла вошла в плоть. Только не в ту, в которую целились.

Наследник стоял, заслонив учителя собой. Наконец они посмотрели друг на друга за столь долгое время без тени обиды и злости.

— Не-е-е-т! – Лункэ зашлась истошным криком, схватившись за голову. – Зачем ты это сделал? Нет-нет-нет!

Озеро вздыбилось вместе с ней. Волны закружились, сшибаясь и грохоча. Гейзеры забили один за другим, будто вода сошла с ума следом за хозяйкой.

Лункэ камнем ударилась в глубину. Столб пены рухнул, и за ним без сил упал У Чан. Го Бохай успел подхватить его у самой земли.

— Зачем… – Он держал ученика дрожащими руками.

У Чан старался разглядеть лицо учителя, но все перед взором расплывалось. Он попытался что-то сказать, но с губ сорвался лишь судорожный вдох.

— Нет-нет, лучше… лучше сохрани силы. – Го Бохай рванул рукав вместе с иглой, обнажая мгновенно потемневшую рану на плече наследника. Выхватил из ножен цзянь, полоснул поперек, не колеблясь, и уже наклонился, чтобы вытянуть яд, когда чужая ладонь оттащила его назад.

— Не смей! – Сянцзян возник плотной тенью над Го Бохаем. – Это не тот яд, который выходит с кровью. Он в десятки раз сильнее отравленного клинка Юнцунь. Ты моментально погибнешь, даже будучи бессмертным!

У Чан уже не слышал слов. Едва вскипевшая кровь сдавила ему горло, он захрипел и судорожно схватился за ворот, раздирая ткань ногтями.

Го Бохай смотрел на бьющегося в агонии одно короткое мгновение, и внутри у него леденела душа.

Снова.

Сколько бы он ни пытался, сколько бы ни пробовал – все повторялось, неотвратимо, как времена года: перерождения Мокуана умирали у него на руках. Каждый раз. Каждую жизнь. Он менял имена и земли, выстраивал стены и правила, сторожил, оберегал – но все равно оказывался здесь: на коленях над самым дорогим. Самый ужасный из всех, кто когда-либо носил звание наставника.

Он так извел себя за эти годы, что внутри, кажется, ничего не оставалось. По-видимому, это была сама судьба.