Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 111 – Лин Няннян

На мгновение Го Бохай застыл, заметив нечто необычное, затем медленно отвел глаза. Он знал каждый шрам на своем теле, каждую отметину, оставленную временем. Но теперь оно выглядело в точности так же, как до низвержения. До встречи с Мокуаном. До столкновения с Тяньгоу, который неконтролируемо разрушал город. Не осталось ни единой царапины от притворства перед Кукловодом и его острыми нитями. Каждый след исчез из-за прихоти… владыки. Теперь только вечный шрам на ухе, оставленный стрелой Лян Фа, служил безмолвным свидетельством того, что Го Бохай не сошел с ума и все эти испытания действительно происходили с ним.

Каково это – снова чувствовать себя могущественным? Вероятно, если бы Го Бохай не бежал от прошлого себя, он бы с легкостью принял тот факт, что его духовные силы восстановились. Без храмов и долгих, изнурительных погружений в медитации ему просто вернули утраченную частичку. Но вместе с тем же усложнили задачу – словно умышленно. Владыка прекрасно понимал, что последует за этим даром. Теперь, стоит Го Бохаю хоть раз использовать свои силы в полной мере, для столицы бессмертных он будет как на ладони.

Эта мысль ледяной иглой кольнула сознание, разозлив наставника. Выражение его лица стало каменным при взгляде на прежнего себя. Бросив полотенце в таз, он накинул нижний слой белоснежных одеяний на плечи и шагнул из-за ширмы.

Тотчас раздался тоненький писк:

— Ай-я! Полуголенький Сяобай! Не смотрю, не смотрю! – Нечто крошечное метнулось по столу, пытаясь спрятаться от столь смущающего зрелища.

Го Бохай сдержанно вздохнул, точно мысленно цитируя трактат об усмирении страстей. Неспешно запахнул синий халат, завязал пояс на талии и приблизился к столу. Хлопок ладони поймал убегающую тень.

— Ай-ай!

— Разве я не говорил вести себя скрытно? – ровным тоном поинтересовался наставник. – Смертным лучше не видеть тебя в таком облике.

Между длинными пальцами тотчас показалась тряпичная голова размером с ноготок. На неаккуратно вышитом личике угадывались вполне человеческие черты: серые глазки-бусинки, нежного цвета ротик и даже сурово сдвинутые ниточки-бровки. Все это удивительным образом шевельнулось, когда куколка возмутилась:

— Я сказала, как можно избавиться от моего духа, но Сяобай не желает помогать! Не хочу вечно торчать в том деревянном куске! – Через силу она высвободила ручку и показала на сохранившийся фрагмент крылатого феникса, лежавший завернутым на столе.

— Лун Синь… – Го Бохай почувствовал, как зарождается новая головная боль. Он уже открыл рот, намереваясь хорошенько отчитать почившую подругу детства, но вовремя осекся, вспомнив: душа Лун Синь слишком ослабла. Из-за своего отчаянного желания спасти семью Чу она стала пленницей фигурки с алтаря. Тряпичная куколка оказалась для нее единственной ниточкой, связывающей с миром живым.

— Снова отругаешь? Но я же никогда не была на Севере, вот и все, – виновато пискнув, Лун Синь опустила тряпичную голову.

По-видимому, она лишь хотела насладиться утренним видом из окна. Го Бохай смягчился и убрал ладонь, освобождая тельце из плена:

— То, о чем ты просишь меня, не подарит никому покоя. Уничтожить остатки сосуда – значит рассеять дух, заточенный в нем. Но если он привязан к мирскому, выходит, есть незаконченное дело. Надо искать иной способ высвобождения. И я желаю найти лучший для тебя.