Онлайн книга «Лабух»
|
— Уважаемая публика! — с помпой объявил Шумин, намеренно избегая слов «господа», «граждане» и «товарищи». — Сегодня для вас будет петь наш особый гость — автор и, не побоюсь этого слова гениальный исполнитель собственных песен — Николай Северный! Прошу приветствовать! Дождавшись, пока я раскланяюсь, и стихнут аплодисменты, он продолжил. — Но, это не единственный сюрприз. Сегодня вашему благосклонному вниманию, представляется совершенно новая мелодия, которая, как я надеюсь, придётся вам по вкусу. Кстати, под неё вполне можно танцевать! Оркестр заиграл, и первые же аккорды заставили меня забыть о ГПУ, Жорже и окружающей действительности. В будущем, Георгий Виноградов, так, кажется, звали самого известного исполнителя этой песни, будет петь её несколько отстраненно, как, собственно, и принято в это время, демонстрируя только одну эмоцию. Но я-то не он, и это, черт возьми, танго! Моя любовь — не струйка дыма, Что тает вдруг в сиянье дня. Но, вы прошли с улыбкой мимо И не заметили меня. И только после этого куплета, получилось немного успокоиться и закончить с тихой грустью. Вам возвращая ваш портрет, Я о любви вас не молю. В моем письме упрека нет, Я вас по-прежнему люблю. Последние слова, и вовсе сказал почти шёпотом, но тишина в зале стояла такая, что их услышали во всех концах. И первое, что я увидел, когда морок спал, были глаза Маши. Затем снова грянули аплодисменты, раздались крики — бис! А она стояла и смотрела на меня, как будто рядом вообще никого не было. Даже Жоржа. После этого мы, то есть оркестр и ваш покорный слуга, исполнили песню ещё раз. Потом отработали и остальной репертуар. Ни Куницыной, ни Болховского больше видно не было. Очевидно, моё первое и последнее задание от компетентных органов с треском провалилось. Может, оно и к лучшему. — Маэстро, — раздался рядом восторженный шёпот пианиста. — Каюсь, мне не приходилось слышать ваших выступлений прежде, но я уверен, что сегодня вы превзошли сами себя! — В самом деле? — Конечно. Скажу больше, работа с вами неимоверно обогатила нас! — И вас тоже? — Ну, разумеется. — Фима, боюсь, вы даже представить себе не можете насколько… Но всё равно, спасибо! — Николай Афанасьевич, — оттер от меня восторженного фаната Шумин. — Нам надобно поговорить. — Слушаю вас внимательнейшим образом, Михаил Маркович. — Наедине. — Любой каприз за ваши деньги! — Вы совершенно правильно меня поняли, — таинственно улыбаясь, продолжил дирижёр, как только мы остались одни. — Речь пойдёт о деньгах. — Обожаю такие разговоры! — Ваш бенефис прошёл весьма удачно. И нам всем удалось на этом хорошо заработать, — скороговоркой протараторил он, протягивая тоненькую пачку денег. — Вот ваш гонорар! — Спасибо! — искренне поблагодарил я, поскольку об оплате речь не шла от слова совсем, и это оказалось до крайности приятным бонусом. — И это может быть только началом! — Что? — Как вы смотрите на то, чтобы вступить в «Мосэстраду»? — Вы серьёзно? — Более чем. Нам нужен такой человек! К тому же, у вас сейчас нет партнёрши… — Даже не знаю. Привык, знаете ли, жить свободным художником… — Боитесь, не отпустят? — со значением показал пальцем вверх Шумин. — С этой конторой у меня нет контракта! — Ну, и прекрасно! Соглашайтесь. — Очень благодарен за предложение. У меня сейчас действительно не самые лучшие времена. Но, нужно подумать. |