Онлайн книга «Лабух»
|
— Что вам от меня нужно? — Да, ничего особенного! Возобновить знакомство с гражданином Болховским, а потом, как бы невзначай, представить ему нашего человека. Как видите, ничего сложного. — И впрямь… — Вас что-то смущает? — Да, не то чтобы. Просто, недавно мы с Машей, то есть, гражданкой Куницыной, окончательно разругались. Так что даже не знаю, чем вам помочь. — Да, при чём тут мы, Николай Афанасьевич? Вы себе помогите! — Вот как… — Именно! — Ладно. Но мне нужно знать, где они бывают и возможность выступить там. — Вот видите, стоило немного подумать, и сразу же появились идеи! — Но, сразу говорю, что успеха я не гарантирую! — Не надо ничего гарантировать. Просто сделайте. — Хорошо. Выступать в этом ресторане вашему покорному слуге ещё не приходилось. В качестве музыкантов там подвязались артисты «Мосэстрады», а этих ребят так просто не подвинешь. Если, конечно, за тебя не попросили из ГПУ. Впрочем, встретили меня без особой враждебности. Скорее, даже с почётом. — Что будете исполнять, маэстро? — с непередаваемой смесью фамильярности и уважения поинтересовался дирижёр оркестра Михаил Маркович Шумин. — А вы что-нибудь играете из моего? — Обижаете! «Бублички», «Гоп со смыком», «Извозчика»… публика вас любит. — Н-да. Специфический репертуар. Но выбирать не из чего… хотя. — Есть новиночка? — сделал стойку почуявший прибыль Шумин. — Вы позволите? — обратился к пианисту — худенькому парню с явно семитской внешностью. — Конечно, — с готовностью отозвался тот, освобождая место за инструментом. — Значит так, товарищи. Нот нет, так что я начинаю, а вы подхватываете. Мелодия — типичное танго. Ничего сложного… Первый раз я играл сам, во второй пианист решительно меня подвинул и подхватил, будто знал эту мелодию всю жизнь. Мне же оставалось только петь, а когда закончили, музыканты отставили инструменты и наградили вашего покорного слугу дружной овацией. — Прекрасно! Просто прекрасно! — подвел итог Шумин. — Я не пророк, но уверен, что это произведение ждёт большой успех! — Вы думаете? — рассеяно отвечал я, занятый своими невесёлыми мыслями. — Конечно! — пискнул из-за рояля отодвинувший меня пианист. — Она как будто из сердца льется… — Спасибо. — Прошу прощения, маэстро, — спросил меня этот парень во время перерыва. — Я тоже пытаюсь сочинять музыку. Не согласились бы вы послушать? Такие просьбы совсем не редкость. Множество непризнанных гениев желают показать свои творения «именитым мастерам», с тайно надеждой, что после этого последует немедленное признание. С недавних пор это стало происходить и со мной. Сначала было приятно, потом начало раздражать. Тем не менее, стараюсь не обижать юные дарования. — С удовольствием. Только теперь совершенно нет времени. Что если на следующей неделе? — Конечно-конечно, — закивал тот, довольный, что вообще не отказали. — Кстати, как вас зовут? — Фима Розенфельд…[36] Наконец, наступил вечер, и зал ресторана стал заполняться прилично одетыми людьми. Поскольку при виде меня, Маша с Жоржем могли развернуться и уйти, пришлось первую часть представления отсиживаться за сценой. Но, примерно через час, когда посетители насытились и захотели потанцевать, подошел официант с неприметной внешностью и шепнул — Пора! |