Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 37 – Иван Оченков, Антон Перунов

Стахинцы, разумеется, не простили обиды и с тех пор ни разу не упускали случая причинить своим коварным соседям какой-либо вред. А когда по Аляске разнеслась весть о том, что русские нанесли ситкинским тлинкитам небывалое поражение, и вовсе возликовали, после чего отправили в Ново-Архангельск большое посольство с дарами и уверениями в дружбе.

Однако не стоит думать, будто стахинцы испытывали к бородатым пришельцам какую-то особенную приязнь. Просто так случилось, что нашлась еще одна точка соприкосновения, в какой-то момент превратившая нас в союзников. И называлась она — Компания Гудзонова залива.

После того, как в 1840 году англичане взяли стахинский район в аренду, там появилась их фактория, после чего индейцы получили возможность сравнить британские подходы с русскими. Если РАК обычно не вмешивалась в дела аборигенов и даже пыталась защищать их от произвола американцев или европейцев, то новые хозяева сразу дали понять, что коренные жители не имеют никаких прав. А недавно их противостояние перешло в горячую фазу.

Все началось с того, что матрос с одного из судов компании, будучи на берегу, изнасиловал дочь торговца пушниной, а когда тот пришел к властям с жалобой, его просто не стали слушать. Примерно через неделю другого матроса нашли с пробитой головой. Власти, разумеется, пришли к выводу, что это была месть со стороны оскорбленного отца, после чего тот был арестован, а его товары конфискованы.

Ответ не заставил себя ждать. Возмущенные тлинкиты тут же напали на факторию, располагавшуюся в бывшем Дионисьевском редуте, и убили нескольких торговцев и освободили заключенного. После чего потребовали от англичан убираться, не смея при этом разрушать укреплений, поскольку по их словам — «это все принадлежало русским».

И вот теперь верховный вождь куана Стахин — тойон по имени Шейкс сидел перед Беклемишевым, покуривая подаренный жандармским офицером табак. В отсутствии великого князя жандарм взял на себя ответственность за переговоры. Поскольку индеец почти не знал русского, а подполковник не имел времени изучить язык колошей, переводчиком им служил креол Фома, неоднократно, по его словам, бывавший в тех краях на торге.

— Вождь стахинцев благодарит тебя за дары, — бойко переводил приказчик. — И выражает радость от того, как вы покарали коварных ситкинцев.

— Скажи ему, что так будет с каждым, кто посмеет напасть на русские владения. Всякий проливший безвинную кровь будет наказан.

Судя по спокойному выражению лица Шейкса, идея кровной мести нашла в нем полное понимание.

— Но мы так же хотим наказать тех, кто продал здешним колошам оружие и подстрекал их напасть на наш город, — закинул удочку Беклемишев, делая знак мальчишке из числа освобожденных калге, по собственной воле прибившемуся к русскому офицеру и ставшем у него кем-то вроде прислуги и посыльного.

Тот немедленно принес штоф из зеленого стекла, до краев наполненный лучшим гавайским ромом, и большое блюдо моченой морошки, служившее в этих краях традиционной закуской при возлияниях.

— Это правильно, — закивал переводчик, облизнув разом пересохшие губы. — Индеане страсть как огненную воду любят. Никоторого дела без него не начинают.

— Больше чем православные? — усмехнулся подполковник.

— Да мы перед ними словно дети малые, — вздохнул креол, с вожделением поглядывая на бутыль. — Дозвольте, ваше высокоблагородие?