Онлайн книга «Константин. Восточный фронтир Империи»
|
— И что же ты предлагаешь? — Суды, пресса, все пустое! Как сказал давеча на проповеди преосвященный Иннокентий – око за око, зуб за зуб! Надобно британцам той же монетой отплатить, чтобы впредь не повадно было! Вот господин полковник сказал, что у них гарнизона в Ванкувере и вовсе нет. Стало быть, надо вырезать его и вся недолга! — И что бы они получили возможность обвинить нас в собственных грехах? — возмутился секретарь. — Хороши же мы будем в глазах всего света! — А кто будет знать, что это мы? — холодно парировал его выкрик поручик, — раздадим моим людям взятое у колошей оружие. Переоденемся в их одежонку и с собой сколько-то возьмем, из тех, кому выкуп нечем заплатить. — Что-то ты, брат, развоевался, — покачал я головой. — Предложение, конечно, любопытное, да только не для мирного времени… — Любопытное⁈ — округлил глаза почувствовавший поддержку Мансуров. — Да это же разбой! — Виноват, ваше императорское высочество, — потух Воробьев и отошел в сторону, буркнув про себя напоследок. — А все же с волками жить, по-волчьи выть! — Значит так, господа, — подытожил я. — Очевидно без визита в Форт-Викторию нам не обойтись. Поэтому извольте подготовить все необходимые документы, которые мы предъявим мистеру Дугласу. — С вашего позволения, — подскочил секретарь, — займусь этим немедленно! — Пойдете на «Константине»? — осведомился Юшков. — Полагаю, для такого визита нужно что-то более внушительное. Поэтому возьмем с собой «Генерал-Адмирала». — Как будет угодно вашему высочеству. — Все, господа, более никого не задерживаю. Хотя ты, Михаил Васильевич, задержись. И ты, Воробьев, тоже. Когда все разошлись, я внимательно посмотрел на мрачного Воробьева и абсолютно невозмутимого Беклемишева. После чего подвинул лежащую на столе карту владений Русско-Американской компании и показал пальцем на обведенный красными чернилами Стихинский округ. — От индейцев всего можно ожидать! — Совершенно согласен, Константин Николаевич, — с готовностью подтвердил Беклемишев. — Дикие люди-с! — Останетесь здесь. Оба. Все ясно? — Так точно! — Тогда ступайте. Покинув великокняжеский салон почувствовавший некоторое стеснение в груди Воробьев вышел на верхнюю палубу и дернул ворот показавшегося ужасно узким мундира. — Что-то я, ваше высокоблагородие, — ошалело глянул он на полковника, — ни хрена не понял… — Ты, Вася, — благодушно усмехнулся жандарм, — если ухитрился, не постарев, из нижних чинов в офицеры выйти, малый не дурак. Но и дурак не малый! Соображать надо где, кому и что говорить. Ты бы еще при Анастасии Александровне предложил такое… — Нешто я совсем без понятия? — обиделся поручик. — Только тут ведь самые доверенные его высочеству люди были… — Есть вещи, которые даже самым доверенным знать не обязательно. Посему на будущее, прежде чем предложить еще что-нибудь столь же «гениальное», посоветуйся хоть со мной что ли. А господин Мансуров, дай ему бог здоровья, человек нежный. Училище правоведения с золотой медалью окончил. Глядишь еще министром просвещения станет или, скажем, обер-прокурором Святейшего Синода… Оно ему надо, что бы кровавые призраки «невинноубиенных англичан» в глазах являлись? Если понял меня, кивни! — Что уж тут непонятного, ваше высокоблагородие. — И обиженного из себя не корчи. Ты ведь офицер, а не институтка! И служишь не где-нибудь, а при его императорском высочестве! Сам знаешь, он если надо ни своей, ни чужой крови не пожалеет. Только любое дело делать надо с умом. Все, ступай, поручик. |