Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 128 – Иван Оченков, Антон Перунов

Коротко ознакомившись с поданным ему списком моих требований, он пренебрежительно отложил в сторону все три экземпляра (на японском, русском и английских языках) и не без пафоса в голосе заявил, что Страна Восходящего солнца никогда не пойдет на подписание столь унизительных условий.

— Тем хуже для нее, господин Хотта, — пожал я плечами. — Потому что следующие условия будут гораздо менее почетными.

— И они так же будут отвергнуты! — фыркнул напоминавший колобка сановник.

— Поживем увидим. Но теперь будьте любезны взять эти документы с собой и довести их содержание до Большого совета сегуната. Чтобы в следующий раз у нового представителя вашей страны не было повода заявить, что он ничего не знает о причинах конфликта и наших, весьма замечу, умеренных требованиях.

— Вы называете их умеренными? — вперил в меня свои маленькие глазки японец.

— Конечно. Я, признаться, сам иной раз поражаюсь своему миролюбию и долготерпению. Если помните, то враждебные действия начала именно ваша сторона. Это ваши подданные устроили покушения на меня и напали на моих людей.

— Наше правительство тут совершенно ни при чем!

— Почему же в таком случае вы отказались не то, что от наказания виновных, но даже от проведения расследования? Не потому ли, что истинные заказчики преступления находятся в Эдо, и вы просто опасаетесь выйти на самих себя?

— Случившееся с вами происшествие, высокородный принц, — твердо заявил родзю, — глубоко опечалило нас. Однако мы никогда не согласимся пожертвовать территориями либо суверенитетом нашего древнего государства. Впрочем, я, разумеется, доведу ваши условия до Совета, после чего мы их обсудим и дадим вам окончательный ответ.

— Прекрасно! Это все, что я хотел услышать.

Как и следовало ожидать, бакуфу не стало торопиться с принятием решения, и только известия из Нагасаки вывело японское правительство из состояния нирваны. Маленький министр снова появился на борту «Генерал-Адмирала», но сегодня я встретил его не в адмиральском салоне, а на верхней палубе, причем во время артиллерийского учения.

— Что все это значит? — вытаращился он на суетящихся у пушек матросов.

— Тренировка, — усмехнулся я.

— Вы хотите проделать с Эдо то же самое, что и с Нагасаки?

— Не знаю, о чем вы.

— Ваши корабли напали на наш порт и устроили там жестокую резню! Захватили два наших корабля, а остальные потопили!

— И что же вас удивляет?

— Но… мы ведем переговоры! Обычно это подразумевает прекращение боевых действий и уж во всяком случае столь подлых нападений!

— Полегче на поворотах, господин Хотта. Мы ведем войну и не договаривались о прекращении огня. Не говоря уж о том, что постоянные задержки с вашей стороны никоим образом не свидетельствуют о желании прийти к соглашению.

— Мы делаем все что в наших силах…

— Вы делаете недостаточно! Вы сообщили Совету сегуна о наших требованиях?

— Да, но…

— Каков будет ответ?

— Но мы не можем ответить так быстро. Это невозможно!

— Мистер Харрис, — обратился я к прибывшему вместе с министром американцу. — Вы случайно не в курсе настроений японского кабинета?

— Увы, нет, — картинно развел руками консул, еще накануне уведомивший меня о том, что японцы попытались связаться с командующим британскими экспедиционными силами лордом Сеймуром, надеясь, что тот окажет им помощь.