Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 460 – Иван Оченков

Царский постельничий вышел к подошедшим людям и громко осведомился, чего им нужно.

— А ты погляди, кто среди пленных оказался, Матвей, – вышел вперед Вельяминов.

Толпа расступилась, и два дюжих стрельца выволокли связанного шляхтича с заткнутым ртом, бешено вращавшего глазами. На лице его выделялся порядочных размеров кровоподтек, свидетельствующий о явном нежелании владельца куда-нибудь идти.

— Лях, да и лях, – пожал плечами Шемякин.

— Этот лях посланником был к государю от короля Жигимонта, и когда в кремле послов принимали, лаялся и бесчестил всяко государя нашего, пользуясь неприкосновенностью своей.

— Эва как… – задумчиво протянул постельничий, – да, помню. Только государь у него грамоты не принял да велел гнать его в шею, да колпак шутовской пожаловал.

— Послов обижать – грех, – продолжал Аникита, – только теперь-то он не посол, и за слова свои поносные ответить должен!

— Пся крев! Быдло! Холопы взбунтовавшиеся! Варвары бессмысленные! – разразился ругательствами шляхтич, ухитрившийся вытолкнуть кляп языком. – Вы только обманом воевать горазды, да предательством! А случись в поле сойтись, так все ваше войско поганое одна гусарская хоругвь в грязь втопчет…

Стоящий рядом Анисим Пушкарев покачал головой и незаметно ткнул шляхтича в бок, оборвав того на полуслове.

— Аникита Иванович, сделай милость – подойди, пожалуйста, – заговорил невесть откуда взявшийся Михальский.

— Корнилий, – удивился, подходя к нему царский кравчий, – а ты как здесь оказался? Государь с кем?

— Государь с фон Гершовым, будут скоро, – почтительно отвечал ему Михальский и тут же перешел на яростный шепот: – Аникита, ты за каким нечистым этого дурака сюда притащил?..

— Да как же, – удивился тот, – он государя всяко бесчестил…

— Вот и удавил бы его по-тихому! Ты посмотри, что он кричит, думаешь, он постесняется государю еще раз неподобное наговорить?

— Вот сразу за все и повесим.

— Ну а сюда его зачем тащить? Ты что, Иоганна нашего не знаешь – велит еще, чего доброго, дать ему саблю, да рубиться с ним вздумает, а оно нам надо?

— Государи с холопами не бьются… – неуверенно протянул Вельяминов.

— Это у вас не бьются, а в Европе и не такое бывало! К тому же теперь его хоть в поединке убей, хоть на плаху положи, а все одно скажут, что варвары-московиты пленного убили. Так что тащили бы вы его куда подалее отсюда, пока государя нет!

— Уже есть!.. – скрипнул зубами Федька, заметивший царя, подъезжающего со свитой.

— Что случилось? – полюбопытствовал государь, глядя на бородатые физиономии собравшихся.

— Челом бьем, великий государь, – прогудел Шемякин вместе с остальными собравшимися, – суда просим!

— Час от часу не легче – какого еще суда?

— Да вот, государь, – выступил вперед Пушкарев, – попался нам в руки вор Чаплинский, который на тебя поносные слова говорил в кремле. Но тогда он послом был, и на голову его укоротить не мочно было, а сейчас – в самый раз.

Едва полуголова договорил это, как стрельцы выволокли шляхтича и поставили его перед царем на колени.

— Да и сейчас вроде нельзя, я всем пленным жизнь обещал, – отвечал царь скучным голосом.

— Прости, государь, – внушительно проговорил постельничий, – на все твоя воля! Велишь казнить вора – казним! Помилуешь – отпустим. Вот только негоже таковое спускать.