Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 436 – Иван Оченков

— Хоть бы один отошел по нужному делу – глядишь, и расспросили бы, что они за люди и в какого бога веруют.

— Хорошо бы, только чисто все надобно сделать, вдруг и впрямь свои. Государь самое позднее завтра подойдет, надобно хоть что-то узнать про сих ратных.

Однако упрямая греческая девка Фортуна никак не хотела улыбаться русским лазутчикам. Непонятные солдаты упорно не желали выходить из своего лагеря, а если такое и случалось, то выходили не менее как втроем и держали оружие наготове. Наконец наступила ночь и в лагере начали укладываться спать. Часовые, впрочем, бдительности не теряли, но наступившая темнота позволила Федору и Ахмету с тремя бывшими татями подобраться почти вплотную к вагенбургу. Их внимание привлек давешний немец, которого Корнилий назвал шотландцем. Вставший, очевидно, по нужным делам, он направился к ближайшей телеге, но возничий, а затем и ближайший часовой заругались на него, и заспанный бедолага, ворча, отправился к берегу. Костры и факелы это место почти не освещали, и немец, ослабив завязки на коротких, до колена, штанах, зажурчал, блаженно щурясь. Сделав свое дело, он собрался было идти назад, но в этот момент чьи-то крепкие руки схватили его и надели на голову мешок. Последнее, что успел подумать шотландец, перед тем как потерять сознание, это что у схватившего его по меньшей мере три пары рук.

Качество войска во многом зависит от того, может ли оно совершать быстрые маневры. Возможно, в смысле выучки и дисциплины мои войска еще не бог весть какая величина, но вот делать скорые переходы они умеют. На четвертый день мы догнали ушедших на разведку быстроконных всадников Михальского, обнаружившего неведомую пехоту у небольшого местного озерка.

— Ты выяснил, кто они такие? – спросил я Корнилия, едва он появился передо мной.

— Еще нет, государь, но думаю, этот человек нам расскажет, – с этими словами передо мной вытолкнули связанного и растрепанного пленника.

Пока его развязывали, Корнилий тихонько шепнул мне:

— Государь, вам следует знать, что над войском были шведские и мекленбургские флаги.

— Интересно, но что-то этот парень не очень похож на моих солдат.

— Он шотландец.

— Вот как? Все страньше и страньше…

Между тем развязанный и немного очухавшийся пленник поднялся, и я с удивлением узнал его:

— Джон Лермонт?!

— К вашим услугам, – немедленно отозвался тот и тоже узнал меня, – ваше королевское высочество… хотя, наверное, величество – вы, я слышал, стали королем в здешних местах.

— Точно, стал, а вы вообще как здесь оказались, дружище, и кто эти люди в лагере?

— Это ваш полк, сир.

— В каком смысле… в смысле, что они здесь делают?

— Э… видите ли, ваше величество, после того как король Густав Адольф отозвал генерала Делагарди, военным губернатором Новгорода и главнокомандующим шведскими войсками стал граф Спаре. Не могу ничего сказать плохого про сего доблестного, хотя и пожилого уже государственного мужа, но он почему-то с самого начала невзлюбил ваш полк. Ваши люди всегда первыми шли в бой и последними получали жалованье. Так что после того как они завоевали шведам почти всю южную Ливонию, их осталась едва половина от прежнего состава, и это не добавило им любви к шведской короне. Так что когда жалованье перестали платить вовсе, и эти невыплаты продолжались целую зиму, полковник Гротте под давлением своих офицеров и солдат не нашел ничего лучше чем повести полк к вам.