Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 269 – Иван Оченков

Я хотел было гордо отказаться, но заурчавший живот громко запротестовал против такой глупой гордости, и я, не чинясь, сел за стол. Увидев недовольно сжатые губы Мишиной мамы, я сложил руки и пошевелил губами, делая вид, что читаю приличествующую случаю молитву, после чего взялся за ложку и моментально смел все, что было в горшке.

— Спасибо вам, добрые люди, – поблагодарил я, встав из-за стола, Мишу и его матушку.

— На здоровье, – усмехнулась она, – спасибо, что привел моего непутевого домой живым и невредимым.

— А ты еще придешь? – спросил меня мой новый знакомый.

— Это вряд ли! – раздался за спиной густой бас.

Обернувшись, я увидел крепкого бородатого мужчину в долгополой ферязи, из-за плеча которого выглядывали слуги.

— Ты кто такой будешь, мил человек?

Здраво рассудив, что схватиться за пистолет или шпагу всегда успею, я церемонно поклонился боярину, а в том, что это именно боярин, не было никаких сомнений, и представился:

— Меня зовут Иоганн фон Кирхер, я офицер короля Сигизмунда.

— Ну-ка пойдем отсюда, поговорим, откуда ты такой красивый взялся. Я местных офицеров всех знаю, а тебя не встречал.

— Я только вчера попал в кремль, – отвечал я, выходя вслед за боярином.

— Поди, вместе с теми оглоедами, что пришли на подмогу, а не принесли с собой ни сухаря, ни малости круп? Хороша подмога, нечего сказать, а откуда ты наш язык знаешь?

— Я был как раз на телеге с припасом, – отвечал я, игнорируя второй вопрос боярина.

— Ну, хоть один умный человек попался, хотя, видать, не совсем, если еды привез, а сам голодным остался. Ты ведь потому здесь побираешься? Ну да ладно! Чего там гетман, скоро ли пробьется в кремль?

— На все воля божья!

— Чего ты как батюшка заговорил, у меня вон брат целый митрополит, а я господа всуе не поминаю! Говори толком, скоро ли пробьется к нам гетман?

Меня немного разозлила настойчивость боярина, но ответить ему «хрен дождетесь» было бы верхом неосторожности, и я просто развел руками.

— Не знаешь! Никто не знает! И чего теперь делать?

— Бежать!

— Что?

— Бежать, говорю! Если гетман сегодня или завтра не пробьется, жолнежи от голода с ума начнут сходить, и Струсь их вряд ли сможет остановить их, даже если захочет.

— Да ты, немец, в уме ли? Как отсюда бежать, куда?

— Думай, боярин, припасов, поди, мало уже осталось – вот и отдай их полковнику за выход. Если сейчас выйдешь, может, ополченцы и простят, они и не таких прощают. А вот если приступом кремль возьмут, тогда резня будет, тут уж как повезет.

— А ты, немец, не боишься таковые разговоры вести, – а ну как я полковнику про то расскажу?

— А кто нас слыхал? Ну а коли и донесешь, то я тебе, боярин, при полковнике в рожу плюну и скажу, что в первый раз вижу.

— Экий ты какой прыткий, а если я кликну…

— То я тебе брюхо прострелю, – перебил я боярина, уткнув ему в живот ствол пистолета. – Чего шумишь, боярин? Ты меня спросил – я тебе сказал. А как поступить – тут уж сам думай, вон у тебя голова какая большая! А покуда пойдем, боярин, проводишь меня, загостился я что-то. И слугам скажи, чтобы не дергались, а то мало ли, палец дрогнет или еще какая напасть.

Пока боярин, опасливо косясь на мой пистолет, провожал меня, словно дорогого гостя, в моей голове крутилась какая-то мысль, которую я никак не мог ухватить за хвост. Наконец, когда я уже выходил за ворота, в голове будто щелкнуло, и я, развернувшись к боярину, спросил: