Книга Дипломатия броненосцев, страница 50 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Но как он мог догадаться, что мы не англичане? — буквально прорычал вцепившийся в фальшборт ирландец.

— А ему и нужны англичане, — ухмыльнулся недавно присоединившийся к ним Шестаков.

— В каком смысле? — ошарашенно посмотрели на командира все присутствующие.

— В самом прямом, — вздохнул Иван Алексеевич, после чего продолжил немного менторским тоном. — Удивляюсь вам, барон. Нет, я понимаю, что ракурс не самый удобный, но все же…

— Да чтоб меня! — выругался артиллерист, сообразивший, наконец, что именно его смущало, но было поздно.

Проявивший столь явную агрессию корвет повернулся к ним бортом, продемонстрировав развивающийся на флагштоке Андреевский флаг, и сразу же после этого выстрелил из пушки, приказывая судам каравана лечь в дрейф.

— И что же теперь делать? — растерянно спросил по-прежнему ничего не понимающий Мигер.

— Выполнять законные требования русского рейдера, — развел руками Шестаков.

Из всех балтийских корветов, отправленных осенью 1854 года в океан для уничтожения британской торговли, самым неудачливым, без всякого сомнения, стал «Аскольд». Неприятности буквально преследовали построенный в спешке корабль. Машины постоянно ломались, котлы текли, из-за чего он большую часть времени был вынужден проводить под парусами. Значительная часть взятых с собой продуктов оказалась некачественной, следствием чего стала эпидемия дизентерии, отправившей добрую половину экипажа в лазарет, а восьми морякам стоившей жизни.

Будь на месте командовавшего корветом капитан-лейтенанта князя Вадбольского человек другого склада, он возможно бы сдался и увел свой корабль в нейтральный порт, чтобы интернироваться и провести остаток войны в относительном комфорте и безопасности. Однако потомок древнего рода решил не поддаваться судьбе.

Сначала отличавшийся редким упрямством и целеустремленностью князь лично провел ревизию оставшихся припасов и приказал выкинуть за борт все, что внушало хоть малейшие опасения. Затем отправился в нейтральный португальский порт Масамедиш на Юго-Западном побережье Африки, где хоть и не без труда смог пополнить запасы. После чего, чудом избегнув встречи с посланными для его поимки британскими фрегатами, снова ушел в море.

Дальнейшее плавание не принесло многострадальному экипажу особых успехов. Английские и французские суда встречались редко, да и те оказывались, как правило, мелкими и не несли особо ценных грузов, что не слишком благотворно сказывалось на количестве призовых. Нет, отдельные удачи, конечно, случались, однако на фоне свершений прочих рейдеров, о которых Вадбольский и его люди узнавали из безбожно врущих газет на досматриваемых ими парусниках, было далеко.

Узнав о разгроме британской эскадры у Свеаборга, князь решил возвращаться, но перед этим хорошенько хлопнуть дверью. Для чего и проник в самое сердце Кельтского моря…

— Рад видеть, Михаил Владимирович! — поприветствовал с помощью рупора немного ошарашенного встречей князя Шестаков. — Какими судьбами?

— Попутным ветром, — мрачно отвечал тот, без особой приязни взирая на самого удачливого рейдера русского флота.

— Охотитесь?

— Пытаюсь. А вы, позвольте осведомиться, куда таким табором?

— Да есть тут одно дело. Не желаете ли присоединиться?

— Хотите взять на абордаж всю Великобританию?